Читать «Легионы Рима от Мария до Цезаря» онлайн

он выступает в данном случае не просто как полководец, а как победитель бога Рейна. Стратегический же результат от постройки был минимальным: после кампании, продолжавшейся всего 18 дней, армия снова перешла Рейн и мост был разрушен.

Разведка. Кампании Цезаря в Галлии дают нам многочисленные примеры действий военной разведки. Для добывания необходимых сведений Цезарь особенно полагался на союзническую кавалерию, которая предоставляла ему спекулаторов (speculators), или соглядатаев, и эксплораторов (exploratores), которые, возможно, образовывали целые разведывательные отряды. Эти последние должны были собирать данные о позициях и силах противника.

Миссии по сбору информации могли быть также доверены офицерам, которые использовали разбросанные по вражеской территории гарнизоны, чтобы получать от них регулярные рапорты. Кроме того, Цезарь всегда мог обратиться к услугам союзных вождей, хорошо знавших страну, через которую проходила римская армия. Часто источниками информации становились также пленники или дезертиры[117].

Снабжение армии продовольствием. Рацион легионера варьировался от 700 г до 1 кг зерновых (frumentarium) и пайка (ciboria), состоявшего из всех необходимых продуктов (мяса, масла, вина).

Задача снабжения армии возлагалась на квестора, которому помогали другие офицеры, интенданты по продовольствию (frumentarii) и гражданские лица. В дружественных странах римское право предусматривало, что квестор должен изыскивать средства в военной казне, чтобы оплачивать покупки производителям или посредникам. Снабжение армии предполагало закупку значительного количества припасов, способного повлиять на коммерческую конъюнктуру. Например, операции в Галлии способствовали обогащению знати Массилии. Во вражеской стране проблема финансирования не стояла: легионеры жили за счет местных ресурсов. Офицеры организовывали команды фуражиров, собирали хлеб на полях, дополнительной прибавкой к рациону было свежее мясо, которое давала охота.

Способы передачи сигналов и команд, штандарты и музыкальные инструменты. Способы передачи сигналов на поле боя (или во время марша) были достаточно простыми. Команды полководца, единственного человека, имевшего общее видение разворачивавшегося сражения, сообщались движениями штандартов, звуками музыкальных инструментов или посредством эстафеты.

В суматохе боя солдат узнавал свое подразделение по боевому значку (signum). Археологических находок боевых значков республиканской эпохи в нашем распоряжении нет. Однако необходимую информацию дают иконография, нумизматика и письменные источники.

Первые боевые значки представляли собой пучок сена[118], привязанный к верхушке длинной жерди[119]. Со временем значок стал идентифицироваться непосредственно с самим подразделением и в конечном итоге получил сакральное значение, став как бы отображением духа группы людей, которые собирались под ним. Оставление или утрата значка считались событием позорным, последствия которого ложились на всех членов отряда, подвергавшихся в подобных случаях суровым дисциплинарным наказаниям.

Особенно травматическим и неприемлемым был факт потери орла (aquila) — значка и символа всего легиона[120]. Неслучайно Август гордился тем, что спустя три десятилетия заставил парфян вернуть римские штандарты, захваченные ими в битве при Каррах (53 г. до н. э.).

Значки и знамена были не только материальным воплощением чести отряда и людей, которые к нему принадлежали, но в смысле более широком они являлись символом чести самого Рима. Часто в трудные моменты сражения командиры выхватывали значки у сигниферов (значконосцев)[121] и бросали их в гущу врагов, побуждая своих людей возвращать их[122]: в этом случае солдаты, подстрекаемые страхом возможного бесчестия, бросались вперед, пренебрегая опасностью, и почти всегда обращали неприятеля в бегство.

Когда армия находилась в лагере боевые значки и знамена помещали в специальное святилище и охраняли их днем и ночью.

Насколько возможно установить, изучая имеющиеся изображения (особенно на монетах, отчеканенных в последние годы Республики), значки этого времени представляли собой прикрепленное к древку определенное число элементов, интерпретировать которые часто нелегко. Среди них различают венки, флажки (vexilla), сферы, полумесяцы, обащенные кверху, и некоторое число дисков или фалер. Иногда сюда добавлялись буквы Н и Р, которые могли быть абревиатурой слов hastati (гастаты) и principes (принципы) либо же honos (честь) и pietas (преданность, благочестие).

Что касается известного символа в виде раскрытой ладони, иногда окруженной лавровым венком, то о нем нет свидетельств, восходящих к республиканскому периоду, но он определенно должен был использоваться уже в течение долгого времени как значок манипула. Возможно, что отогнутый большой палец обозначал обнаженный и готовый к нанесению удара меч. Поэтому раскрытая ладонь была символом штурмового подразделения.

Существовали значки не только манипулов, но и когорт[123]. Вероятно, каждый с порядковым номером или особым знаком, полезным для распознавания на расстоянии.

На древке штандарта были обычно приделаны одна или две рукоятки, предназначенные не столько для переноски, сколько для быстрого и безопасного извлечения его из земли. Неудача при извлечении штандарта с первой попытки могла породить в солдатах мысль, что боги не благоприятствуют выступлению, или, что еще хуже, ее могли интерпретировать как дурное предзнаменование. Такая ситуация сложилась, например, с консулом Фламинием незадолго перед поражением его армии у Тразименского озера[124] или с Крассом при Каррах[125].

Лишь наиболее смелый и уважаемый человек в подразделении мог стать носителем его символа. В случае поражения такие люди были фактически обязаны принести себя в жертву на поле боя: сигнифер, оставшийся в живых, но потерявший значок, осуждался на смертную казнь за трусость. Впрочем, история знает случаи, когда сигниферы оказывались не в состоянии выполнить возложенную на них миссию. Так, к примеру, диктатор Квинт Сервилий Приск зарубил одного из своих сигниферов, который заколебался при атаке[126].

Значок простыми, видными всем движениями сообщал солдатам приказы, которые им надлежало выполнять (идти вперед, остановиться, отступить, атаковать) даже на большом расстоянии, вне дальности распространения голосовых команд. Остановка, например, должна была указываться ясным и решительным движением древка сверху вниз. Не исключено, что боковые подвески штандартов служили для того, чтобы было лучше видно, когда эти последние наклонены вперед, подавая тем самым сигнал к атаке.

Движения значков и знамен дублировали сигналы труб и других духовых инструментов, которые транслировали приказы начальников. Необходимость подтверждения различными способами полученных команд была продиктована невозможностью (учитывая большую длину маршевой колонны или суматоху и грохот, царившие в гуще сражения) слышать их непосредственно.

Основными типами музыкальных инструментов, использовавшихся в римской армии в республиканскую эпоху, были труба (tuba), корну (cornu)[127] и буцина (bucina)[128]. Корну представлял собой бронзовую трубу, свернутую кольцом и удерживаемую поперечной рукоятью. В республиканскую эпоху этот инструмент имел более скромные размеры, чем в императорскую. Труба, напротив, была прямой; ее верхнее отверстие имело форму воронки. Буцина — духовой инструмент конической формы. Ее делали из рога быка или из морской раковины.

Сигналы, подававшиеся трубой, были обращены ко всем солдатам. Сигналы корну предназначались только для знаменосцев. Сигналы буцины объявляли о смене ночного караула.

Армия