Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн
Priest P大
Страница 49 из 168
Духи оружия во дворце яростно сражались с пламенем, и наконец причудливый свод, усеянный изваяниями русалок, начал рушиться. Целая каменная статуя русалки упала прямо к ногам Сюань Цзи, а ее рука коснулась его голени. Присмотревшись, он едва не выругался: оказалось, эта «статуя» была покрыта толстым слоем пыли, которая со временем образовала что-то вроде каменной оболочки. Теперь она разбилась вдребезги, обнажив свежий труп русалки.
Потолок рушился вместе с дворцом Байюй, и жемчужина, хранимая в ладони обладавшего ногами старейшины клана русалок, упала, подобно звезде.
Земля под ногами, бесконечная морская гладь, дворец Байюй, полыхающее пламя… все вокруг исчезло. Причины и следствия, ход событий, факты — все, что казалось незыблемым, в одно мгновение смешалось в кучу.
И только «звезда», свалившаяся с потолка, скользила по воздуху медленно и плавно. Стоило лишь вытянуть руку — и можно было легко схватить ее или изменить ее траекторию.
Янь Цюшань увидел в этой «звезде» шэньдао. Если бы в тот раз оперативники вовремя схватили Среброглазого и ту деревянную куклу, они наверняка успели бы уничтожить живую жемчужину, разогнать шэньдао, благополучно вызвать экологов для очистки остаточных загрязнений в море, связаться с Отделом ликвидации последствий и найти экспертов, которые смогли бы прочитать лекцию о морском мусоре, после чего «Фэншэнь» удалился бы с осознанием выполненного долга.
Тогда Чжичунь остался бы Чжичунем и сопровождал отряд вместе с ним, время от времени возвращаясь в свой клинок, чтобы отдохнуть и набраться сил, но большую часть времени пребывая в человеческом теле и споря о том, как правильно варить яйца, или переругиваясь из-за никудышных подчиненных, которых он защищал.
А в Бюро не было бы этого до жути нелепого «Соглашения о полной ответственности».
«Звезда» пролетела у Янь Цюшаня перед глазами, и он мертвой хваткой вцепился в деревянную куклу Чжичуня. Металл, который он использовал, чтобы залатать раны, просочился из его ладони, превратившись в пару наручников, в которые он сам себя заковал. Сломанное предплечье, лишившись опоры, мгновенно деформировалось, уже зажившие раны снова открылись, причиняя невыносимую боль.
Но Янь Цюшань не обращал на нее внимания. Боль помогала ему сохранять рассудок и помнить о словах, сказанных Шэн Линъюанем.
Тем временем перед глазами его величества мелькали бесчисленные образы, и хаотичный поток времени словно заставил его родиться заново.
Казалось, он вернулся в детство, но на этот раз не питал никаких иллюзий о своей так называемой «матери», а еще перестал слепо любить наставника.
Старейшина шаманов не погиб, Дунчуань не был стерт с лица земли, а Алоцзинь без всякого умысла следовал за ним, бешено мчась навстречу юношеской мечте о подвиге, и не было между ними ни глубокой вражды, ни ударов исподтишка… а прежний старейшина шаманов, желая воспользоваться рвением юноши и проложить своему народу дорогу в будущее, закрыл на него глаза — будь что будет. По праздникам мятежный вождь с довольной улыбкой возвращался в Дунчуань верхом на лошади, и после пары шутливых тумаков его пускали домой, на ужин.
Он на много лет раньше захватил Южную соборную пагоду и основал ведомство Цинпин, а шутам вроде Вэй Юя не с кем было объединиться и строить козни — все они преподнесли ему печати и признали себя подданными. Дань Ли тоскливо сошел со сцены, а на мече Демона Небес не было ни единой царапины: его дух беззаботно блуждал на свободе еще много лет, а затем и вовсе обрел человеческое тело.
Сяо Цзи никогда не страдал от одиночества, не знал горя и не нес на себе бремя ответственности. Он просто был… легкомысленным оболтусом с родинкой в уголке глаза и крыльями от рождения, способным в любой момент отправиться куда глаза глядят.
Шэн Линъюань мог терпеливо ждать, пока дух меча вырастет и поумнеет, да даже если бы он так и не повзрослел — ничего. Так или иначе его величество мог составлять ему компанию вечно, пока существуют небо и земля. Должно быть, он все-таки был достоин иметь при себе сироту из клана Чжу-Цюэ.
В этот момент в сознании Шэн Линъюаня, прервав его бесплодные мечты в хаосе времени и пространства, вдруг прозвучал голос:
«Нравятся лузеры и инфантилы? Ваше величество, ваши вкусы весьма шокируют».
Шэн Линъюань мгновенно пришел в себя: находясь в бурном потоке времени, он не видел Сюань Цзи, но их связь, образовавшаяся из-за пролитой крови, по какому-то счастливому стечению обстоятельств не оборвалась.
«Если я поймаю ее, я правда смогу обратить время вспять и воссоздать прошлое?» — мысленно спросил Сюань Цзи.
«Даже не пытайся, — предупредил Шэн Линъюань. — С этим шутки плохи. Я найду способ вытащить нас отсюда… Сюань Цзи!»
Связывающее их друг с другом море сознания сразу дало понять, что замыслил Сюань Цзи. В тот же миг из пустоты протянулась знакомая рука и схватила «звезду». У Шэн Линъюаня волосы встали дыбом, он не думая вцепился в эту руку.
Благодаря их связи Шэн Линъюань отчетливо чувствовал, как все тело Сюань Цзи с головы до пят коченеет, поглощаемое законами времени.
— Брось ее! Ты хоть понимаешь, что творишь?
Но Сюань Цзи не придал значения его словам. С мягкой, по-детски робкой интонацией он произнес:
— Линъюань, я тебе нужен, ведь так?
— Я скажу еще раз. Брось. Ее. — В голосе его величества зазвучали ледяные нотки.
Теперь он глубоко сожалел о своих недавних мыслях. Нельзя связываться с таким несмышленым человеком. Этот засранец кое-как прожил три тысячи лет, каждый день притворяясь порядочным, словно был из тех, кому хорошо танцуется с длинными рукавами, а на поверку не сделал и шага вперед в своем развитии, так и оставшись ходячей катастрофой. В душе его величества нарастала тревога, и Шэн Линъюань даже не думал ее скрывать.
В мгновение одиночество от пребывания в Алой Бездне и боль от того, как его меч разбивали снова и снова, обернулись легким, невесомым дымом. Все это более не заботило Сюань Цзи, как и мысли о будущем — о нем просто-напросто лень стало думать. Его долгая жизнь сжалась в один-единственный миг, словно в смутные времена кто-то насильно вынул его из скорлупы и принес в мир, где только