Читать «Девушка из номера 11» онлайн
Рут Уэйр
Страница 30 из 94
Впрочем, похоже, мои слова попали в цель. Маркус впился в меня взглядом и слегка сдвинул брови.
– Ах да, ваши дети… Два мальчика, верно? Напомните их имена? Эли и… Эдвард? Тедди – я не ошибаюсь?
Меня словно окатила ледяная волна. Ощущение было сильным, чисто физическим, как десять лет назад, когда я погрузилась в воды норвежского фьорда, и столь же неприятным.
– Что… что вы сказали?
– Я о ваших детях. – С лица Маркуса исчезло суровое выражение, он даже вроде бы слегка развеселился. – Ведь так их зовут? Я тоже проделал небольшое исследование, Лора. Вы и сами искали обо мне информацию, не так ли?
Он помолчал, не отводя от меня взгляда, будто наслаждался моим смятением.
Я набрала полную грудь воздуха, готовясь отразить удар. В голове крутилось: «Какого черта? Как вы посмели сунуть нос в мою личную жизнь?» Конечно, я не могла так сказать. У самой рыльце в пушку.
Опять возникла долгая неловкая пауза, то есть неловкая для меня. Маркус выглядел довольным – видимо, торжествовал оттого, что мастерски заставил нас поменяться ролями. Наконец он сжалился и, улыбнувшись, нарушил тишину:
– Я отвечу на ваш вопрос, Лора: Эльке никак не участвовала в делах компании. Она олицетворяла собой, как говорят немцы, образ die gute Hausfrau – Kinder und Küche[13]. Kirche, впрочем, в ее жизни не играла большой роли. Мы никогда не отличались религиозностью. Не могу сказать, что Эльке интересовалась семейным бизнесом; ее единственной заботой стал Питер. Она всеми силами стремилась обеспечить счастье ребенка. Моя жена была довольно ограниченной во многих отношениях женщиной.
Он замолчал, будто ожидая от меня реакции, однако я понятия не имела, как ответить, особенно на последнее его высказывание. Довольно ограниченная женщина? Очень необычно так пренебрежительно отзываться о спутнице жизни, которая, наверное, когда-то немало для тебя значила. Многие люди, в том числе большинство президентов компаний, как мне казалось, попытались бы как минимум сделать вид, что ценят вклад жены в дело жизни, тем более если она уже умерла. С другой стороны, не предъявляю ли я завышенные требования? С подобной честностью сталкиваешься не каждый день. Чем лицемерие лучше?
– Пожалуй, теперь я должен извиниться за бестактность, – хмыкнул Маркус, правильно поняв мои колебания. – Простите, если мои слова прозвучали без должной благодарности когда-то близкому человеку. Не забывайте, Эльке умерла много лет назад, а тогда времена были несколько иными. Я ведь говорю как есть: в бизнесе она участия не принимала и, думаю, вряд ли хотела бы. Это не значит, что она не являлась хорошей женой или матерью.
Я открыла рот, но не издала ни звука. Возможно, определение «хорошая жена» означало, что Маркус просто не мог подобрать больше ни одного доброго слова, хотя говорил о матери своего сына. Говорил так, словно они поженились в далеких пятидесятых, но Питер-то родился в восемьдесят девятом! Да, пожалуй, времена тогда действительно были другими: люди считали Джорджа Майкла натуралом, а ватные подплечники составляли неотъемлемую часть офисной одежды. И все же не настолько другими, чтобы рассказывать мне о Kinder, Küche и Kirche.
– Как она умерла?
Я снова задала вопрос не подумав, и лицо Маркуса омрачила тень: шок и, возможно, гнев?
Я мстительно усмехнулась про себя, вспомнив, какой шок испытала сама несколько минут назад, однако удовлетворение тут же сменилось замешательством. То есть я невольно затронула опасную тему?
Маркус пожевал губами, и я собралась с духом. Увы, ответить он не успел – сзади до нас донесся женский голос:
– Прошу прощения, мистер Лидманн, могу ли я на секунду вас прервать?
Обернувшись, я увидела блондинку, открывшую вчерашний вечер, Аделин Леблан. Она так крепко стиснула руки, что выступили натянувшиеся сухожилия, да и вообще выглядела очень напряженной.
Маркус неохотно кивнул.
– Да, конечно. Что случилось, Аделин?
– Извините, мистер Лидманн, но тут срочный вопрос. У нас un probléme[14].
Она перешла на беглый французский, которого я не понимала; речь, судя по всему, шла о финансовых или юридических делах – я разобрала слова notaire[15] и cont-rat[16]. Маркус внимательно выслушал блондинку, затем повернулся ко мне и с сожалением вздохнул:
– Миссис Блэклок, приношу вам свои извинения, придется отложить нашу замечательную беседу на другое время. Возникли некоторые сложности в процессе очень важной сделки, и меня просят вернуться в отель. Хайнрих!
Он бросил взгляд на противоположную сторону поляны, где стоял высокий широкоплечий мужчина в костюме, прижимая ладонью полу пиджака. Вероятно, на поясе у него висела рация – или даже нечто посерьезнее.
– Хайнрих, не могли бы вы вызвать машину?
Мужчина с холодными серыми глазами, телосложением телохранителя и стрижкой морского пехотинца коротко кивнул и двинулся в сторону леса, где, видимо, стоял внедорожник.
– Мне очень жаль, миссис Блэклок, – несколько напряженно произнесла Аделин.
Вблизи она выглядела гораздо моложе, чем мне показалось вчера вечером. Скорее всего, еще нет и тридцати. Слишком молода для… как она представилась? Главой отдела международных связей? Наверное, поэтому и ведет себя так скованно. В конце концов, я на собственном опыте знала, каково быть молодой женщиной, не посвященной во все секреты ремесла.
– Приношу глубочайшие извинения, что пришлось прервать вашу встречу, – добавила она.
– Аделин, попросите Матильду организовать в моем графике окно для продолжения интервью с миссис Блэклок, – распорядился Маркус.
Он уже встал и теперь стряхивал с темных брюк клочки овечьей шерсти. Я выключила аудиозапись и последовала его примеру. Меня одолевали сомнения: действительно ли у Маркуса случилось нечто непредвиденное? Странное ведь совпадение – Аделин перебила нас именно в тот момент, когда я заговорила о покойной миссис Лидманн. Вдруг она лучше своего босса осознала, какое впечатление произвела на меня его последняя ремарка об Эльке? Может, поэтому и выручила Маркуса из щекотливой ситуации, пока я не воспользовалась представившимся шансом?
– Миссис Блэклок, – обратился ко мне Маркус, и в его голосе прозвучало неподдельное сожаление, – мне было приятно с вами беседовать.
Он взял меня за руку и поднес ее к губам почти в той же манере, что и Александр вчера вечером, хотя отличие было налицо: Александр запечатлел на моем запястье слюнявый поцелуй, который я ощущала до сих пор, а Маркус даже его не коснулся. Формальный, без лишних сантиментов жест – словно военный берет под козырек. Выпрямившись, он двинулся