Читать «Девушка из номера 11» онлайн

неправильно поняли. Вдруг Маркус тоже закинул пробный камень? Намекнул – якобы может отодвинуть Питера в сторону, чтобы понаблюдать за реакцией финансовых рынков.

В этом соображении был очевидный смысл, за исключением одного нюанса: «Лидманн груп» не являлась открытым акционерным обществом. Ее акции не обращались на фондовой бирже, а потому реакция рынков Маркуса и не заботила. Разве только… Тут я запнулась, покусывая ноготь и прислушиваясь к тихому шипению воды в полотенцесушителе и к шуму ветра за окном ванной. Вдруг Маркус все же планирует выйти на биржу, но цена вопроса – отстранение сына?

Я нажала на кнопку воспроизведения и прикрыла глаза, очередной раз прослушивая небрежно брошенные слова Маркуса. Ну что до преемственности, этот вопрос еще не решен. Странно так говорить о столь важных вещах, о потенциально жестоком поступке по отношению к сыну. Новость ведь попадет в прессу. Я прокрутила наш разговор в голове и поразилась: точно таким же слегка пренебрежительным тоном Маркус отозвался о покойной супруге. Моя жена была довольно ограниченной во многих отношениях женщиной.

Довольно ограниченной…

Разве нормально рассказывать в таком духе о покойной жене?

Едва у меня возник этот вопрос, как к нему прицепился второй: я понятия не имею, как умерла Эльке.

Выключив диктофон, я вошла в «Гугл» и забила в поисковую строку запрос: «Смерть Эльке Лидманн».

Результаты оказались скудными и не особенно информативными. Запись в «Википедии» с датами рождения и смерти. Ого, она умерла совсем молодой – всего двадцать восемь! Еще всплыла ссылка на короткую заметку на сайте «Лидманн груп». Однако, нажав на одну из архивных ссылок в разделе «Примечания» в «Википедии», я обнаружила нечто неожиданное – статью в давно прекратившей существование студенческой газете, в которой рассказывалось о беседе с еще очень юным Питером Лидманном.

Собственно, само интервью – ничего интересного. Поводом для него, видимо, послужила роль шута, которую Питер исполнил в студенческой постановке «Короля Лира», и большая часть разговора была посвящена мечтам молодого человека стать актером или, возможно, режиссером. Вполне банально. Тем не менее ближе к концу беседы Питер сказал несколько слов о своей матери, о том, как на него повлияла смерть Эльке.

«Разумеется, я практически не помню мать, – со сдержанной улыбкой признается Питер Лидманн. – Она умерла, когда я был совсем маленьким. У нее очень тяжело протекала беременность, и отцу твердо сказали, что рождение еще одного ребенка, скорее всего, ее убьет. К сожалению, так и получилось». Питер грустно качает головой.

Если отбросить высокопарные журналистские клише типа «сдержанной улыбки» – смысла этого выражения я вообще понять не могла, – то абзац получился душераздирающе печальным. Женщина, которой запретили иметь детей, погибает из-за желания родить второго ребенка. Судя по всему, Питер – единственный сын, так что второй младенец, видимо, тоже умер. Двойная трагедия!

Вот только стала ли вторая беременность идеей самой Эльке? Или Маркус хотел на всякий случай заиметь еще одного наследника? Об отце Питер упомянул в интервью вскользь, и все же у меня создалось впечатление, что он, пусть и частично, считал Маркуса ответственным за смерть матери. Не кроется ли здесь истина? Возможно, Маркус убедил жену зачать ребенка, что и привело к ее смерти? Если так, понятно, отчего в его глазах вспыхнул гнев, когда я задала вопрос о том, как умерла Эльке.

Впрочем, вполне возможен и противоположный сценарий. Если Эльке поставила желание иметь второго ребенка выше любви к сыну и мужу, разумеется, Маркус до сих пор на нее зол, хотя прошло уже несколько десятилетий. Но… если на втором ребенке настаивал Маркус, если даже он просто согласился с желанием жены, хоть и знал, что беременность ее убьет, то его пренебрежительное замечание вызвано не просто равнодушием. Это настоящая психопатия.

Я нажала на кнопку воспроизведения, собираясь в сотый раз прослушать его реплику, и вдруг насторожилась. В номере раздался легкий шум – я не могла ошибиться.

Приподнявшись в ванне, словно встревоженный сурок, я высунулась по грудь из пышного слоя пены, поставила воспроизведение на паузу и крикнула, чувствуя, как заколотилось сердце:

– Кто там?

Возможно, горничная? Неужели я забыла повесить на дверь табличку с надписью: «Не беспокоить»?

– Э-эй, привет! Я в ванной, не могли бы вы зайти попозже?

Мне никто не ответил. То есть я все же ослышалась? Может, шум донесся из номера наверху или из коридора? В комнате снова раздался непонятный звук, и у меня пропали последние сомнения. Я вывернула шею и увидела, как медленно поворачивается дверная ручка.

– Извините, я принимаю ванну!

Голос позорно сорвался, в нем прозвучали панические нотки.

Дверь начала открываться, затем в комнате кто-то гортанно рассмеялся. У меня зачастил пульс. В образовавшуюся щель просунулась голова Кэрри. Еще миг – и моя старая знакомая шагнула через порог.

– Господи!

Я выпрямилась, но тут же сообразила, что сижу голая, и погрузилась обратно в пену.

– Кэрри, какого черта? Я не одета!

– Ой, расслабься!

Она закрыла дверь, опустила крышку унитаза и уселась.

– Что я, сисек никогда не видела? У меня своих две.

Я уже открыла рот, чтобы гневно вопросить, как она проникла в номер, затем вспомнила: универсальный ключ. Черт, черт! Подавив раздражение, бросила:

– В следующий раз не забудь постучаться, хорошо?

– Ладно, ладно, – ответила Кэрри, будто успокаивая негодующего ребенка. – Конечно же, если я буду стоять в коридоре и барабанить в дверь номера женщины, от которой, как некоторые считают, должна прятаться, никто и никогда не раскроет нашу игру. Я пришла спросить, что ты надумала, как мы и договаривались. Не собираюсь на тебя давить, но, знаешь ли, у нас не так много времени.

Проклятье… Меня слегка затошнило от тревоги. Кэрри права – послезавтра мне полагается сдать номер и уехать. Решение надо принимать прямо сейчас, а я все еще не определилась, как следует поступить.

– Ло, прошу тебя… – дрожащим голосом прошептала Кэрри. Куда делась вся ее самонадеянность? У меня сжалось сердце. – Я клялась, что не буду тебя умолять, но… пожалуйста, Ло.

Я закрыла глаза и прижала к векам указательные пальцы. Боже, почему я не могу обсудить ситуацию с Джудом? Впрочем, понятно, что он ответил бы: «Не сходи с ума, Ло. Собираешься рискнуть своей репутацией ради женщины, из-за которой едва не погибла?»

И ведь он будет прав. Однако и Кэрри права. Она спасла мне жизнь, и, самое главное, – если не врет (а по всей видимости, не врет), я просто не могу взять и уйти, оставив ее в клетке, в которую она вошла добровольно. Позволить ей продолжать играть роль безвольной куклы