Читать «Неизведанными тропами» онлайн

«Мама, мама, не умирай, я виноват, я нарушил клятву!»

— О какой клятве кричит он? Ты не знаешь? — спросил Николай Иванович.

— Понятия не имею, — ответила плачущая мать.

— Оставьте ребенка в покое, — сказал Виссарион Петрович, единственный из гостей, оставшийся на даче. — Я, как бывший офицер военно-морского флота, завтра пойду к губернатору, добьюсь приема и попрошу его наказать Жадова за бесцеремонное вторжение в благородное семейство, за вымогательство показаний от мальчика о каких-то грабителях. Возмутительно! Напуганному рассказом пьяного жандарма о грабеже мальчику представилось, что он видел грабителей, изображенных Жадовым. Галлюцинация была настолько сильна, что Костик потерял сознание и еще неизвестно, сколько будет он метаться в жару и чем все это кончится. Вы меня поняли?

— Да, поняли, — ответили супруги, — но тут замешан Виктор.

— Витя тут ни при чем, — строго сказал Виссарион Петрович. — Он раньше всех понял, что происходит с Костей, и хотел остановить его, по-мальчишески, а когда вы набросились на него, Витя убежал. Теперь вам ясно? Ну коли ясно, советую тебе, Николай Иванович, завтра же заявить протест. А о Прохоре я сам позабочусь.

Лидия Ивановна и дома не нашла сына. Он появился лишь к концу дня, лицо в смоле, волосы слиплись, весь грязный…

— Боже мой! — ужаснулась мать. — Немедленно умойся! Снимай с себя все! Где ты был? Что случилось? Мало мне горя, что отца забрали, так еще и ты…

Мальчик дал себя вымыть и переодеть. Он с жадностью ел хлеб, картошку, селедку. Мать решила оставить его в покое.

— Ну, наелся? Теперь ложись спать.

…Шли дни. В слободе и в городе росли слухи о нападении на поезд. К губернатору поступили протесты статского советника Молодцова и бывшего офицера морского флота Великанова о беззакониях, чинимых ротмистром Жадовым.

ПОВЕСТКА

Прошло несколько дней. Однажды, когда Виктор играл с мальчишками во дворе, появился стражник. Придерживая одной рукой шашку, а другой поправляя фуражку, он оглядел притихших мальчишек, уставился на более высокого из них и поманил к себе. Тот не на шутку струсил. Но при товарищах храбрился и подошел.

— Где тут проживают Великановы?

У мальчика отлегло от сердца. Он скривил рот и приподнял плечи: «Дескать, откуда мне знать?» — а сам посмотрел в сторону Виктора, спрашивая глазами: «Сказать, иль нет?»

Вите захотелось показать ребятам свое презрение к «фараону». Он заносчиво ответил:

— Я Великанов, а что?

Стражник, не торопясь, извлек из кармана небольшую книжицу, вынул из нее какую-то бумажку и подал Виктору.

— На-ка почитай! У тебя глаза острее.

Витя взял и громко прочитал:

— Великановой… Лидии Ивановне. Это, это маме…

— Тэк, тэк, стало быть ей, — стражник подал растерявшемуся мальчишке огрызок карандаша: — Пиши вот тут свою фамилию, — и ткнул пальцем в строку разносной книги.

Впервые в жизни Витя расписался на казенной бумаге. Хотелось не только вписать свою фамилию в маленький квадратик, но и сделать на конце закорючку, как делал отец, подписывая рапорты о поездках.

— Куда ты! — не выдержал стражник. — На чужую клетку заехал. А повестку отнеси матери. Тут все прописано. — Он захлопнул книжку, засунул ее в карман и вышел со двора.

Ребята, как воробьи на овес, набросились на Витю. Виктор почувствовал, как у него затряслись руки. Но, пересиливая волнение, прочитал:

«Сим предлагается Вам привести 15 июля с. г. своего сына Виктора в жандармское управление к чиновнику особых поручений господину Лисовскому к пяти часам».

У Вити в горле застрял комок. Он сел на бревно. Да и мальчишки тоже присмирели.

— Завтра. А зачем, не сказано? — спросил Ислям.

— Нет.

— Не ходи! — категорически запротестовали ребята.

— Попробуй не пойди! Придут и уведут. Что делать? Как показать повестку маме? Как подготовить ее? Нет, сразу не покажу, — решил Витя и пошел домой.

Но разве утаишь что-то от материнских глаз? Он подал матери повестку. Мать схватилась за голову.

— Господи! Господи! Отца арестовали… И до тебя добрались. Вот проклятые! Что нам делать?

— Мам… Я ведь ничего им не скажу…

— А что ты можешь сказать им? Эх, Витюха, Витюха, ты же ничего не знаешь. В голове-то у тебя ветер, — она прижала сына к груди, — тебя же вызывают к следователю, да еще особых поручений… Страхота-то какая! Костя проболтался, а с тебя спрашивать будут, а не с него. Ну, смотри, сынок. Уж ежели что сболтнешь, всех нас погубишь…

Трудная задача встала перед подростком. От одного неосторожного слова могли погибнуть и родители и целая организация.

Мать поняла: нужна чья-то серьезная помощь.

— Идем! — позвала она сына, и он послушно пошел за матерью.

До старенького низенького домика, где жила Клава, было рукой подать.

— Горе-то какое… Клавочка… Мало им Прохора, так и Витю вызывают, — со слезами сообщила Лидия Ивановна девушке.

— Зачем? Куда?

— Вот, прочти!

— Вот как! Надо об этом немедленно сообщить нашим.

— Клавочка, помоги мне, ради бога! У меня опустились руки. Голова кругом пошла…

Поздно вечером девушка пришла к Великановым. Она растолковала мальчику, какие могут задавать вопросы и как он должен отвечать.

На следующий день мальчишки провожали Виктора на допрос. Это было целое событие в жизни двора. Бабушка Марфа причитала над ним, как над новобранцем, уходящим на войну.

Виктор, одетый в новый бархатный костюм, подаренный ему дядей Виссарионом, шел, держась за руку матери, что раньше делать стеснялся.

Рядом с ним шагал Ислям. Он глядел на друга грустными глазами.

Когда мать с сыном скрылись за дверью двухэтажного дома, окрашенного светлой охрой, Ислям перебежал через дорогу и стал наблюдать за окнами.

Следователь по особым поручениям Лисовский позвал в свой кабинет ротмистра Жадова.

— Ну-с, милостивейший Степан Кузьмич, я очень сожалею, — сказал он, — что вынужден огорчить вас. Губернатор выразил свое недовольство вашей работой. Вы до сих пор не…

— Позвольте, Сигизмунд Станиславович, я считал неразумным брать всех сразу. Сами понимаете, к буграм ветер всегда наносит мусор. Теперь и вы убедитесь, что возле оставленных бугорков появилось окружение. Его мы, как говорится, вычистим под метелку…

— А за это время боевики вооружатся, — съехидничал Лисовский.

— Есть ход конем, разрешите им воспользоваться? — попросил Жадов.

— Что-нибудь новое?

— Сигизмунд Станиславович, прошу вас, допросите мальчишку Великанова. Это упрямый и настойчивый мальчишка, — убеждал Жадов. — Если он бежал ночью в лес, значит, дело было… Показания его могут многое нам раскрыть.

— Посмотрим, посмотрим, Степан Кузьмич.

…Часы пробили пять. В дверь постучали.

— Да! — отозвался Лисовский и легко поднялся. В кабинет вошел чиновник и передал следователю возвратившуюся повестку.

— Введите мальчика! — приказал Лисовский.

— Слушаюсь! — ответил чиновник. Ротмистр