Читать «Неизведанными тропами» онлайн

слушала и согласно кивала головой.

Ефим Ильич посадил Виктора в телегу, похлопал по спине, потом строго скомандовал:

— Трогай! А мы им устроим встречу…

Клава подпрыгнула, села на край телеги и стеганула лошадь хворостиной. Гнедая кляча медленно потянула телегу из чащи на тракт.

От сырой травы холщовая рубаха на Ибрагиме промокла. Лицо, обросшее щетиной, стало серым.

— Шевелись, шевелись, — наседал на него Жадов.

— Вон, ваше благородие, печка, — дрожа от страха, шепнул Ибрагим жандарму, показав пальцем на торчащую в зарослях кирпичную трубу.

Жадов приказал:

— Всем залечь! Завалишина ко мне!

Завалишин подполз и встал на колени, держа руку у козырька.

— Иди, — приказал Жадов, — только бери живьем…

Стражник тряхнул головой, растянулся по-пластунски и вскоре скрылся в густой крапиве.

Ротмистр распорядился:

— Фланговым окружить завод так, чтоб мышь не проскочила!

Стражники обложили завод и залегли.

Завалишин вытянулся, как лягушка на плаву, прислушался: кажется, в печи кто-то есть. Он еще немного подполз и оказался у самого жерла печи.

— А ну, кто там, выходи!

Жадов приблизился к нему.

— Ваше благородие! Вроде шевелятся.

— Сейчас я сам, — расхрабрился ротмистр и крикнул:

— Именем закона вы арестованы! Выходить по одному! — но никто не отвечал и не выходил.

— Не иначе, как затаились. Мерзавцы! Какую-нибудь пакость готовят, — негодовал жандарм.

— Считаю до трех! Раз… два… — ротмистр поднял руку с наганом и выстрелил три раза в жерло печи.

— Кажется, кого-то укокошил. А зря. Надо бы взять живьем, — подосадовал он вслух.

— Так точно, ваше благородие, укокали, — поддержал его Завалишин, растягивая губы в подхалимскую улыбку.

— А ну-ка, Завалишин, посмотри, что с ними!

От этих слов у Завалишина перехватило дух. Ослушаться нельзя, а кому охота лезть под пулю.

— Ваше благородие! Пусть старик заглянет. Его не тронут.

Маленький и щуплый Ибрагим сжался и, казалось, перестал даже дышать от слов стражника, но к его радости ротмистр сам пошел к печи.

В печи на это не реагировали.

«Соображают», — горячился Жадов и вдруг громко скомандовал:

— Натаскать хворосту, завалить проход!

Стражники разом поднялись. Вход в печь завалили. Ротмистр сам поджег сухой хворост.

Жадов держал наган наготове. Уже сгорел хворост, открылось жерло огромной печи, а из нее никто не вышел.

Завалишин бросился к печи, но Жадов оттолкнул его и сам вошел под ее своды.

Ислям услышал длинную похабную брань, затем четкие слова:

— Проскочили через живую цепь! Сволочи! Скорей к лошадям!

ЗАСАДА

— Слышишь? Никак палят? Должно быть, накрыли, — обратился бородатый стражник к младшему, услышав стрельбу в лесу.

Они всю ночь таились на тракте, в версте от алебастрового завода.

— Где им уйти? Ротмистр собаку съел на этом деле, — ответил младший.

Лошадь приближалась.

— Господи, господи! Как мы жить-то будем без кормильца?.. С голоду подохнем! — причитала Клава. А Виктор и вправду заливался горькими слезами.

— Стой! — крикнул стражник и направился к подводе. — Куда и откуда едешь?

— Не подходите, боже упаси! — закричала Клава. — Мы заразные, холерные.

— Холерные? — повторил стражник и попятился.

— Кормильца везу… От холеры умер… Доктора приказали на заразное кладбище везти. Гроб осмолили. Ох, горе мое, горькое… Только ночью велели ехать, чтоб не пугать народ. А разве за ночь доедешь на этой кляче? — и дернула вожжами.

— Погодь! — прикрикнул старший. — Заразный, говоришь? А ну-ка слазь!

Клава молча остановила лошадь и спустила ноги на землю.

— Не губите себя, родненькие… Ни за что пропадете вместе с нами, — приговаривала она, отходя от телеги.

— Ладно, ладно… Запричитала, — заворчал старший. — А ну, Митрофаныч, развязывай-ка гроб… Поглядим, что в нем за упокойник. Больно уж на язык она востра, да и причитает шибко складно.

Витя сполз с телеги и прижался к Клаве, но она слегка оттолкнула его. «Сейчас бросит бомбу, надо удирать», — подумал он.

Кроме двух стражников, никого поблизости не было.

Клава пристально следила за стражниками. Они чуть приподняли крышку гроба. Запах хлорной извести ударил в нос.

— А ну, проваливай отсюда со своей заразой! — перескочив канаву, заорал старший и, крестясь, забормотал:

— Спаси, господи, и помилуй!

Клава подбежала к кляче, схватила ее за узду и потянула.

— А ну, полумертвая! Господи! Потревожили покойника. Какой грех на душу взяли…

Лошадь поплелась за хозяйкой. Вскоре они скрылись за поворотом. И как только не стало видно стражников, девушка заставила кобылу бежать. Отъехав подальше, она остановила лошадь, поправила шлею.

— Витя, сбегай-ка, посмотри, поблизости должна быть тропинка в сторону.

Недалеко оказалась развилка. Возле нее Виктор подождал Клаву. Она свернула с тракта на лесную дорожку, которая извивалась среди белоствольных берез. Протащив телегу метров двести, кляча встала, понуро опустив голову.

— Витя, голубчик, беги на большую дорогу, последи, не появится ли погоня. Если появится, свисти во всю силу, а сам удирай.

Мальчик ринулся к развилке. Там он засел в кусты. Было тихо.

Вскоре со стороны города показалась лошадь. Широкогрудая, упитанная, она легко и быстро везла телегу с таким же смоляным гробом и двумя чернобородыми седоками. Подвода повернула в ту же рощу, где остановилась Клава.

«Что делать? — раздумывал мальчик. — Свистеть, но это же не погоня. Холерные какие-то».

И не успел он принять решение, как появилась та же телега с гробом, двумя седоками и понеслась обратно. «Видимо, не туда заехали», — подумал Витя.

Клава тихим свистом позвала его к себе.

Почерневший за ночь Жадов успокаивал себя: «На засадах их перехватят. Сейчас приволокут».

Однако прибывшие из засады доложили, что никого не видели.

— Как не видели?! Вы что, проспали, мерзавцы! Не ушли же они сквозь землю! — орал Жадов и вдруг остановил свой взгляд на стражнике, по виду заспанном больше всех, который был в засаде ближе к заводу, чем другие.

— Что произошло у тебя?

Стражник лихо доложил:

— Так что, окромя заразной, ничего!

— Какой заразной? Что ты мелешь?

— Никак нет, ваше высокоблагородие! Проехала клячонка. На телеге гроб смоленый. Заразный в нем. Холерный. Старуха хоронить везла, — рапортовал «старший» и ел глазами раздраженного начальника.

— Постой, постой… Гроб, говоришь?

— Так точно! Черный, ваше высокородь!!.

— Кто вез гроб?

— Старуха и парнишка…

Стражник сообразил, что допустил оплошность, не задержав телегу, и решил во что бы то ни стало вывернуться из беды.

— Дохлая клячонка-то… Срамота одна…

— В каком часу ехала старуха?

— На заре, ваше высокоблагородие, солнце чуть только поднялось. Доктора приказали ей ехать ночью, чтобы не пужать народ.

— Ночью?! Дубина!! — рявкнул Жадов. — А какой из себя парнишка? — еле сдерживаясь, спросил ротмистр.

— Годков одиннадцать, а может и больше, — мямлил сбитый с толку «старшой».

— Веснушки есть? Волосы вьются?

— Недоглядел,