Читать «Слева Направо и Справа Налево» онлайн

замечают, что ее видят. Самый легкий способ разрушить стены, которые она возвела вокруг себя, – это изучать ее и наслаждаться процессом.

– Заткнись и не шевелись.

Самое замечательное в этих перевязках – это то, что Анна не может просто встать и уйти. Самое худшее – я чувствую себя так, словно с меня заживо сдирают кожу.

– Слушаю и повинуюсь, – я стараюсь лежать смирно, несмотря на адскую боль. Но смотреть мне не запрещали. Мой взгляд скользит по ее телу – по тем его частям, что не скрыты медицинской униформой: рукам, лицу, шее.

– Что, в этот раз даже не будешь проклинать меня на чем свет стоит? – язвительно спрашивает она.

Но проклятия не дадут мне той реакции, что я так жажду получить.

– Нет. Я занят. – Ее не пронять ни наглостью, ни криками, но если застать ее врасплох? Этого Анна Слева Направо и Справа Налево терпеть не может. Даже больше, чем находится спиной к двери. – Я считаю.

Она игнорирует меня.

Притворяется, что не слышала.

Сидит молча. Но надолго ее не хватает.

– Что считаешь?

– Твои веснушки. – Попалась! – На что хочешь поспорить, что их количество обозначается простым числом?

Чем чаще мне удается заставить Анну проявить свои чувства – показать всю глубину своего гнева, всю степень отвращения ко мне, – тем более сложной мишенью она становится. Но всегда есть несколько способов взломать замок.

– Мне нужно выпить, – говорю я настолько беззаботным тоном, насколько это вообще возможно в моем состоянии. – Предпочитаю бурбон.

Анне наплевать на мои предпочтения. И это мне в ней нравится.

– В крайнем случае подойдет и виски. Ну а водка, только если ты совсем меня ненавидишь.

А ведь именно это она и чувствует. О, как же она меня ненавидит! Честно говоря, иногда я тоже ненавижу ее – за то, что она удерживает меня здесь, за то, что не дает мне умереть, за то, что спасла меня, когда я не просил о спасении.

Не поддавшись на мою уловку, Анна встает, чтобы взять безрецептурные обезболивающие. Для меня же это возможность проверить свою теорию.

– Если у тебя нет выпивки, то подойдут таблетки, – говорю я ей. – Но только не эти, а настоящие.

Она открывает и закрывает рот. Ее молчание говорит о многом. Неужели мне все-таки удалось задеть ее за живое? Анна терпеть не может пьяниц, зато малейшее упоминание о наркоте мигом выводит ее из себя.

Я не могу удержаться, чтобы не спровоцировать ее еще больше, и поясняю:

– Окси, например.

Ее глаза вспыхивают. Замок взломан.

Теория подтвердилась.

– Кто это был? – спрашиваю я у Джексона, когда мы остаемся вдвоем. Он почти все время проводит со мной, когда Анны нет. Этот рыбак тот еще обаяшка. – Что ей пришлось пережить? – продолжаю я. Ведь она не просто так старается не оказываться спиной к двери. – Из-за кого она стала такой? Он был наркоманом?

Наркотики – больное место для Генерала Анны. Окси, если быть совсем точным.

– Отставь Анну в покое, – приказывает Джексон.

– Это она никак меня не оставит, – отвечаю я.

Как бы сильно я ее ни провоцировал, как бы ни привык считать время между вспышками в ее глазах, которые были словно удары молнии, а я сам становился высоким деревом, наблюдающим за надвигающейся бурей, Анна раз за разом возвращается ко мне.

Я даже иногда почти верю, что заслужил спасение только потому, что меня спасает она.

Я пытаюсь подойти с другой стороны.

– Она кого-то потеряла, – я в этом уверен. Везде боль. Гнев Анны смешан с чувством вины и горем.

– Все мы кого-то потеряли. – Рыбак даже не представляет, как много сейчас рассказал мне о себе.

– Как ты своего сына? – спрашиваю я наугад.

Никто из них за все это время ни разу не упомянул семью Джексона. Но он явно живет один, а то, как он иногда смотрит на меня, наводит на мысль, что за этим что-то скрывается. Разгадав его тайну, я, возможно, смогу выяснить об Анне еще что-нибудь.

– Иди к черту! – рявкает Джексон.

В яблочко.

– Ох, я бы с радостью.

– Черви или пики? – спрашиваю я Анну, не открывая глаза. Сегодня боль совсем нестерпима, и это еще слабо сказано.

– Ты интересуешься моими предпочтениями?

Каждый раз, когда мне удается заставить ее ответить мне, это победа, маленькая, но безоговорочная. Я наслаждаюсь своим триумфом, хотя подозреваю, говорит она со мной исключительно потому, что знает, какую боль я испытываю во время перевязок. Иногда ее пальцы задевают здоровую кожу на моей обнаженной груди. Ощущения от этих моментов почти достаточно, чтобы отгородиться от мучительной боли – но только почти, отсюда и мой вопрос.

Мне нужно отвлечься, а Анна Слева Направо и Справа Налево купила в аптеке колоду карт.

– Я бы выбрала пики, – отвечает она своим спокойным, сухим тоном, словно смирившись с тем, что я ее личное проклятие.

– Чтобы разобраться со своими врагами? – язвительно спрашиваю я. Мне во что бы то ни стало надо заставить ее сыграть со мной, и плевать на то, что от боли у меня вот-вот взорвутся глаза.

Сегодня я не хочу играть в одиночку.

– Сомнительные, конечно, у тебя методы, злодейка, но я вообще-то имел в виду карты. – Потребуется немало усилий, чтобы добиться ее согласия, но это-то меня и привлекает больше всего. – Ты купила колоду. Как по мне, карточные замки лучше сахарных.

Я ни за что не отступлю. И, пожалуй, это моя самая восхитительная черта характера.

– Так что, Анна Слева Направо и Справа Налево… – я нарочно делаю паузу на ее имени, – выбери свой яд: черви или пики?

Что-то мелькает в ее глазах, но это не вспышка праведного гнева, не отсвет трещины в ее броне, нет, это что-то другое. Как обычно, она быстро берет себя в руки, закрывая глаза.

– Ни то ни другое. Я не собираюсь играть с тобой в игры, у меня и так забот полно.

Когда в тебя стреляют, от пуль остаются дырки. Я не могу не воспользоваться открывшейся мне возможностью.

– Ну, раз уж ты не хочешь играть, может, тогда расскажешь, почему я все еще здесь? – Эта тайна мало меня интересует, но иногда лучше не торопиться расставаться с козырями.

Анна попадает в расставленные мною сети и отвечает:

– В наказание за мои грехи. – Так у нее есть еще и чувство юмора. Мрачное.

– Почему я здесь, а не в больнице, mentirosa?

– «Лгунья» по-испански? – она выгибает бровь, и я готов забыть обо всем на свете.

– Это из-за меня или из-за тебя? – Зачем выхаживать