Читать «Двухголовый всадник» онлайн

врезавшихся друг в друга. Словно горстка рассыпанных на песке чёрных семечек подсолнечника, они перемешивались меж собой, то сбиваясь в стайки, то рассеиваясь в разные стороны, перебрасываясь лёгкими свистящими трелями. Вдруг на весь двор оглушительно закукарекал петух, и птички разом смолкли, попрятались в густых кронах деревьев. Небо стало гладким и однотонным без изъянов, но от этого невероятно скучным.

Подцепив трость одним пальцем, как он это всегда делал, и опершись на неё, Вислотский поднялся.

– С вашего позволения, сударыня, я вас покину. – Он поклонился и направился к выходу из кабинета хозяйки.

Следовало незамедлительно побеседовать с оставшимися гостями, уточнить подробности последнего вечера, но до этого написать и отослать пару важных писем.

Глава 20

Оказавшись за дверью, граф Вислотский нос к носу столкнулся с Громовым. Тот стоял совершенно растерянный, с пунцовыми ушами и что-то невразумительно мямлил.

– Я пытался догнать вас…

Николай Алексеевич нервным взмахом руки велел Василию отправляться на свежий воздух. Сам же с поспешностью заковылял следом. Только выйдя из дома, граф позволил себе заговорить.

– Буду считать это лучшим комплиментом, что мне удалось получить в этом году, – холодно заметил граф. – Но потрудись объяснить, что ты делал под дверью Власовой и много ли тебе удалось услышать из нашего с нею разговора?

– Каждое слово, – со вздохом ответил адъютант. – Я пытался догнать вас, но сначала Саид отвлёк меня, потом Люба…

Граф медленно зашагал по направлению к флигелю. Громов понуро поплёлся рядом, продолжая оправдываться.

– Но ведь есть в этом и положительный момент…

– И какой же?

– Лидия Ивановна сообщила важную информацию, и вам, Николай Алексеевич, не придётся её мне пересказывать. Я уже полностью в курсе и имею некоторые соображения.

– Так быстро? – Граф пересёк маленький дворик с солнечными часами и отворил дверь флигеля.

– Получается, что мы неверно предполагали момент исчезновения Власова. Думали, что он пропал сразу после жребия, но теперь стало известно, что он провёл ночь в своём доме.

Николай Алексеевич зашёл в крошечную комнату, что во флигеле занимал его адъютант.

Точнее сказать, комнатой это было назвать сложно, даже с натяжкой. Вот кладовкой – вполне, ибо помещение было заполнено, заставлено и завалено всевозможной утварью, совершенно не сочетающейся между собой. Дубовый шкаф здесь стоял бок о бок с дорожным сундуком. Роль кровати выполнял старинный диван, набитый слежавшимся от времени пухом, что было понятно по неровностям на его подушках. Все углы были завалены горами старых треснутых горшков, гнилых рыболовных снастей и пожелтевших от солнечного света газет.

Но самым примечательным здесь был небольшой столик с устроенными в подстолье выдвижными ящичками и полками. На столе размещалась целая химическая лаборатория с множеством колб, пробирок, всевозможных держателей, зажимов и горелок. В отдельных коробочках лежали разноцветные россыпи камней, сухие корешки, какие-то мёртвые жучки-бабочки и ещё всякая всячина. А вот чего на столе не было, так это пыли и хаоса, царившего во всех остальных частях комнатки.

– Василий, у тебя остались ещё чернила и бумага?

Возле стола стоял деревянный французский стул. К нему и направился Николай Алексеевич. Сдвинув несколько разномастных колб и стойку с пипетками на край стола, Вислотский расчистил достаточно места, чтобы разместить листы бумаги и чернильницу, полученные от Громова.

– А ты пока собирайся, – серьёзным тоном обратился граф к своему помощнику, – поедешь в Москву.

С этими словами граф наклонился над столом и скоро заскрипел пером.

Вот это была новость, которой Василий никак не ожидал. Неужели разговор с Власовой всё так круто изменил, что теперь ему не только будет позволено вернуться в город, да ещё и с поручением? Мелькнувшая мысль о том, как удачно всё обернулось с подслушиванием и теперь Василий знает всё, что знает его начальник, сильно его обрадовала. Но молодой человек тут же устыдился её и вновь принял чуть скорбный вид, соответствующий, по его мнению, величине его провинности.

Однако чем больше он обдумывал переменившуюся ситуацию, тем больше понимал, что уезжать из имения ему вовсе уже и не хочется. А как же вечерний поход в лес на разбойников? Он ведь уже и с Костей Старецким об этом сговорился. Только-только здесь что-то проясняться стало, а его, как всегда, отсылают в противоположном направлении. Что ж за несправедливость такая?

Василий вздохнул, понимая, что жаловаться на судьбу ему не стоит, она всего лишь исполнила его желание. Кто ж виноват, что желание теперь уже вовсе не желание. Но делать нечего, ослушаться приказа начальника он не мог, значит, придётся собираться в дорогу. Взяв свой дорожный мешок и поместив в него свои немногочисленные пожитки, Громов уселся на диван, ещё раз вздохнул и стал ждать.

Николай Алексеевич управился быстро. Отложив в сторону перо и водрузив на чернильницу изящную крышечку, граф взял в руки исписанные листы. Убедившись, что чернила на них высохли, он аккуратно свернул каждый лист и передал их Василию.

– Заедешь сначала к Фоме Лукичу, вот эта записка для него, – граф показал на первый свернутый листок, – и пусть он запечатает эти два письма.

Адъютант кивнул в знак того, что он внимательно слушает и мотает на ус.

– Затем отправишься в полицейское управление с этим письмом, – деловито продолжил граф и указал на второе письмо. – И не стоит так улыбаться. Фролов твой никуда не денется. Будет у тебя ещё время с ним повидаться. Разыщешь полковника Смолового.

– Как Смолового? – не удержался Громов.

– Он нужен здесь в этом деле. Это моё приглашение и краткие факты по делу, – не обращая никакого внимания на вытянувшееся лицо адъютанта, продолжал Николай Алексеевич. – Передашь письмо лично в руки и спросишь, когда можно ожидать ответ. Лучше бы сразу.

Громов кивнул, понимая, что дело действительно приобрело очень серьёзный оборот, уж коли граф Вислотский решил прибегнуть к помощи Ильи Наумовича. Все в Москве знали, что эти двое друг друга терпеть не могут после того дела с загадочной смертью внучки княгини Рагозиной, когда им вместе пришлось вести расследование и выискивать душегуба.

– Последнее письмо отвезёшь Анне Павловне. – Граф поднялся со стула и, в два хромых шага преодолев комнатку, оказался у двери, что вела в его собственные покои.

– Передашь письма, оставайся в городе, пока княгиня Рагозина ответ для меня не составит. А он мне как можно скорее нужен. Я в письме об этом указал, но ты на словах ещё раз напомни. Пусть поторопится, насколько её старость позволит. – Дав понять, что на этом приказы закончились, Николай Алексеевич слегка улыбнулся и сказал: – Своим свободным временем ты волен распоряжаться по