Читать «Камень преткновения» онлайн

ведь где-то поблизости стояли, и уход наших броненосцев заметили. Но только не рассчитывали, что мы обратно придем. А если «летучего отряда» тут нет, то он направился к Гензану, либо к Владивостоку, чтобы произвести диверсию и заблокировать заливы. А эскадра Назимова просто не успеет подойти туда вовремя, она только на подходе к Квельпатру, а впереди еще Цусимский пролив. Если сейчас отправим в прорыв минные крейсера, то они успеют догнать наши броненосцы — все же полный ход в восемнадцать узлов, и полный запас угля имеется. Вот только противник пока не выказывает своих намерений, нам надо только немного подождать. Совсем немного — через полчаса все станет ясно, и можно отправлять «Всадника» с «Гайдамаком» — их не догонят. Так что разрешите отдать указания, ваше императорское высочество. Лучше заранее подготовиться к сражению — ведь сами японцы внезапно напали на китайцев, а тут для них момент подходящий.

Макаров посмотрел на великого князя, тот все же с первым выстрелом будет считаться главнокомандующим. Наступила долгая пауза.

— Хорошо, Степан Осипович, а я напишу приказ вице-адмиралу Назимову направить сюда оба броненосца. И следовать во Владивосток со всеми крейсерами и канонерскими лодками. С нашими «адмиралами» и «Витязем» весь их «летучий отряд» не сравнится по числу пушек. Но там еще «Грозящий» и «Отважный», а эти канонерские лодки имеют броневой пояс. И да — если японцы не уберутся обратно, то первый выстрел означает войну, и вашему превосходительству надлежит действовать соответственно…

Этот броненосный крейсер Российского императорского флота, не раз ходивший на Дальний Восток, просто не успел выйти из ремонта и отправиться в поход с эскадрой вице-адмирала Зиновия Рожественского осенью 1904 года, оставшись на Балтике. А потому не погиб в Цусимском бою, как все его «ровесники»…

Глава 15

— «Хуллинде» требуют отречения Коджона, и возвращения на престол Тэвонгуна. Вот и пришли сюда… С явственными намерениями…

Стоявший рядом с Афанасиев Ивановичем гвардеец, с двумя звездочками и вышитым серебряной нитью «цветком» обер-офицера, говорил на русском языке достаточно хорошо, лучше, чем сам архитектор разговаривал на корейском. Одно это говорило о том, что долго жил в Приморье, проходя там военное обучение. Но слова порой подбирал несколько неудачно и Афанасий Иванович его машинально поправил.

— С явными намерениями, господин подпоручик, с оружием в руках, и стреляют по дворцу, пусть вверх. Это мятежники, как тонхаки.

— Нет, тонхаки выступают против японцев, а «хуллинде» стоят за захватчиков, они предали народ и своего вана. Тэвонгун изменник, как и знать! Они не должны жить, обойдемся без них — мы за королеву Мин!

После слов, произнесенных категорическим тоном, стало понятно, какой клан представляет «бодигард». Афанасий Иванович покосился на ворота, которые были выбиты напором солдат, сейчас там не было видно гвардейцев. Нет, те не разбежались в страхе, организованно и явно по приказу, отошли в павильоны и там затаились, присев и положив винтовки, чтобы не высовываться над парапетом. Стало ясно, что ждут приказа, чтобы при необходимости тут же встать и начать стрельбу по мятежникам. А те вели себя странно, выстраивались вдоль каменного ограждения дворца, высокой кирпичной стенки, и стреляли из винтовок по крышам, порой попадая в окна — постоянно доносился звук разбиваемого стекла.

— Чего они ждут, — пробормотал русский зодчий, не понимая, что происходит. Мятеж какой-то странный, как выступление декабристов, о котором ему довелось когда-то читать. И тут так же — набежали, но штурмовать здания не пошли, выстроились беспорядочно, толпами сбились и палят больше для устрашения, без всякой эффективности, в небо. В ответ по ним не стреляли, хотя в здании хватало гвардейцев, и не только их. У многих придворных тоже оказались винтовки, они стояли у окон вперемешку с солдатами, и при этом повязывали головы красными ленточками, которые доставали из рукавов. Да и походили они на ряженных — с такими ладонями и лицами надо быть крестьянами и камнетесами, а не при королевском дворе находится. Стало ясно, что бунтовщикам приготовлена засада, а те не подозревают этого — сами встали у кирпичной стенки, и чего-то горланят.

— Ронинов ждут, те должны убить вана и нашу любимую королеву, — угрожающе произнес офицер с дьявольской улыбкой на губах и радостно прошипел, словно стал змеей. — А вот и японцы. Что ж — теперь у каждого будет своя участь, выбор все сделали, и они умрут.

Офицер говорил невозмутимо, но угроза в голосе прозвучала явственная. Афанасий Иванович внимательно рассматривал ронинов в черном кимоно, с мечами и белыми повязками на головах — японцев в Сеуле хватало, целый квартал отвели для проживания. А на юге страны их вообще жило множество, им под видом покупок отводили лучшие земли, с которых бесправных корейских крестьян попросту сгоняли. Ненависть к оккупантам росла с каждым днем, выступления следовали одно за другим, они безжалостно подавлялись королевскими войсками. Впрочем, большей частью солдаты уже разбежались — воевать с собственным народом явно не хотели. Но остались японцы, и вместе с ними те из корейцев, которые посчитали правильным для себя делом служить оккупантам — и таких было немало. Страна Восходящего Солнца многое позаимствовала от европейцев, провела реформы, у японцев появился военно-морской флот, имелась сильная армия — с легкостью побеждена Поднебесная империя в короткой войне. И потому нашлись те, кто решил, что лучше пусть придут японцы и наведут порядок, чем европейцы, которых повсеместно ненавидели. Но не русских — в тех видели избавителей, причем не опасных, потому что земли на севере были незаселенными, и «бородатых» жило там немного. Да и сам он не раз слышал слова королевы, что спасение их страны в том, чтобы «стравить между собой варваров», и тем обрести покой, выбрав формального покровителя.

Корея всегда жила между двумя жерновами — из Маньчжурии приходили китайцы, из-за пролива приплывали японцы. Англичане, французы и американцы не желали ввязываться в вековой конфликт и выжидали, к тому же Китай был куда богаче, чем нищий Чосон, именно туда были направлены устремления европейских держав и САСШ. Поэтому многие корейцы перешли на сторону русских, стоило тем появиться, и королева Мин возглавила сторонников этого течения, ищущего покровительства у Санкт-Петербурга. И этот день, о котором можно открыто объявить, настал — все вылилось в очередной мятеж, в котором вначале будут воевать корейцы между собой. А потом на арену выйдут те, у кого они ищут покровительства…

— Банзай! Тенно хейко банзай!!!

Выкрики ронинов стал тем пламенем, от которого у корейцев вскипела ярость. Тут