Читать «Камень преткновения» онлайн

в 28 калибров — на флагмане и «Рынде» по десятку, на «Донском» четырнадцать. Общий залп на борт семнадцать орудий, более чем внушительная величина, учитывая, что у японцев пусть на семь орудий больше, но у них калибр меньше — всего 120 мм. И эти пушки, хоть их много, броневые пояса русских «князей» пробить не в состоянии, а из 320 мм пушки нужно еще попасть. Великий князь с несказанным удивлением прочитал во время одного «ночного бдения», что японцы ни разу не попали из этого «монструоза» в противника за долгие годы службы.

Однако сейчас Александр Михайлович немного нервничал — у него возникло стойкое ощущение, что боя не избежать, а там может быть случайное попадание — и на старуху бывает поруха. И в который раз попенял на себя, что отправил «Императора Николая I» — эта ошибка может дорого обойтись. В резерве находились три миноносца, командиры которых получили приказ незамедлительно добивать любой поврежденный вражеский корабль, а при необходимости снимать команды, если какой-нибудь русский крейсер начнет тонуть. В Чемульпо находился «Джигит», прикрывавший транспорты, с которых выгружали на берег вооружение и боеприпасы для корейцев, а вот стрелки уже готовились отбивать возможное наступление японцев. Нападение врага более чем возможно — они сделали все, чтобы спровоцировать самураев, которые не смирятся с утратой своего доминирования в Корее. Потому что лучше сейчас сойтись в бою, через десять лет будет поздно. А так победа на море будет значима многократно — подписанный китайцами мир дезавуируют, без аннексий и контрибуций, на которые японцы и построили свой первоклассный военно-морской флот.

— Паровоз нужно давить, пока он еще чайник, — пробормотал Александр Михайлович понравившуюся ему шутку. Дурные мысли тут же схлынули, уступив место небольшой радости, потому что теперь только от него зависит будущее страны, о котором ему удалось узнать.

— Вы что-то сказали, ваше императорское высочество?

Командир «Памяти Азова» обернулся, спросив, он только мотнул головой, негромко ответил, показывая на японскую эскадру:

— Самураи идут на сближение, нам следует повернуть на них. Это станет неожиданностью, нервы могут не выдержать и они по нам выстрелят. И это будет хорошо, Григорий Павлович — нам надлежит уничтожить противника раньше, чем он будет представлять реальную угрозу. Надеюсь, вы правильно понимаете мою обеспокоенность будущим России. Корея должна находиться под нашим покровительством, и если для этого придется воевать, лучше сделать это сейчас, пока Япония не набрала силу.

— Хорошо, ваше императорское высочество, дистанция двадцать семь кабельтовых, лучше сойтись на пятнадцати. И прошу понять меня правильно — не следует стоять дальше на открытом мостике, лучше спустится в боевую рубку. Не стоит рисковать без особой на то надобности — государь на это ранее указывал в своем предписании.

Чухнин говорил негромко, но твердо, и Александр Михайлович понял, что бравировать храбростью ему просто не дадут — «высочайшие» инструкции ему просто не дадут нарушить. Потому просто кивнул в ответ, вспомнил о судьбе несчастного Витгефта во время сражения в Желтом море, которое должно произойти через девять лет, и стал спускаться вниз по трапу. Вскоре оказался в небольшой боевой рубке, с широкими прорезями амбразур. Машинально отметил, что в будущем их придется заузить на всех кораблях русского флота — в ходе войны были большие потери в командном составе от осколков разрывов, которые залетали вовнутрь.

Первоначально предполагалось прикрыть боевую рубку броней в полтора дюйма толщины, но проект доработали, решили не устраивать роскошные адмиральские апартаменты, а сэкономленный вес направили на удвоение защиты, довели стенки до четырех дюймов, вполне приличная толщина, способная выстоять под разрывом шестидюймового снаряда. Посмотрел на старшего офицера крейсера капитана 2-го ранга Григоровича, машинально подумав, что командиром «Цесаревича» тот не станет — броненосец попросту не станут строить во Франции. Да и не нужны они в прежнем виде — надо ставить «большие пушки», и много, для начала хотя бы шесть, как на германских «бранденбургах». И противоминный калибр довести до 120 мм, шестидюймовые орудия Кане на броненосцах не нужны. Их на заложенных новых броненосцах уже решили заменить на четыре 229 мм орудия, каждое поставить на месте башни. Все же такие орудия принесут гораздо больше пользы, их снаряды весом в десять с половиной пудов куда «увесистей», чем два с половиной пуда. И англичане не зря на 234 мм калибр перейдут, только позже, когда убедятся в бесполезности шестидюймовых снарядов в противостоянии с броней по опыту как раз русско-японской войны…

В Германии в 1894 году в строй кайзерлихмарине вступили четыре броненосца с шестью 280 мм пушками главного калибра в трех башнях. Фактически «карликовые» линкоры-«дредноуты», построенные раньше на двенадцать лет «родоначальника» под «Юнион Джеком»…

Глава 17

— Японцы открыли огонь по «Памяти Азова», ваше превосходительство — два всплеска, нет три. Ведут пристрелку!

Доклад последовал незамедлительно, хотя Степан Осипович все сам прекрасно видел с мостика «Мономаха». Рядом с ним стоял командир броненосного фрегата капитан 1-го ранга Витгефт, совершенно бесстрастный, казалось, что этого флегматика ничего не волновало.

— И по нам стреляют, ваше превосходительство — с «Ицукусимы»! Открыл огонь «Хасидате» — по «Донскому»!

В паре кабельтовых вырос всплеск — все правильно, это не случайно, началась пристрелка. Дистанция сокращалась — с двадцати семи кабельтовых, до двадцати четырех. У японцев против русских кораблей исключительно 120 мм пушки, снаряды которых не способны пробить броневые пояса крейсеров даже с трех кабельтовых, с полуверсты. Но тут Степан Осипович увидел и без бинокля, как идущие впереди японские крейсера разрядили пушки главного калибра. Из чудовищных стволов, подобных на русском флоте не было, выплеснулись длинные языке пламени и клубы дыма, и спустя несколько секунд позади флагмана взметнулись чудовищные всплески, впечатляющей высоты, показалось, что намного выше мачт.

— Перелет два и два с половиной кабельтова, — совершенно спокойно отозвался Витгефт, словно его ничего не волновало. Удивительная флегматичность офицера, другой на его месте давно бы требовал открытия огня, а Вильгельм Карлович даже слова на этот счет не проронил. А ведь команды полностью готовы к бою, орудия заряжены, комендоры рядом с ними застыли — у всех первый бой, если не считать адмирала, у которого на сюртуке приколота ленточка с белым крестиком.

— Открыть огонь по неприятелю! С богом!

Степан Осипович снял фуражку и перекрестился — его примеру последовали офицеры и матросы, вера в сердце у каждого, а в бою токмо на божью помощь уповать можно, да на мощь корабельных орудий. А последних хватает, к тому же на