Читать «Камень преткновения» онлайн

же он не профессиональный военный, выбранная стезя абсолютно мирная. Но сегодня пришлось стрелять, и много — спасая собственную жизнь. Японцы убивали всех, кто стал свидетелем их преступления, и он сам готов был под присягой рассказать о том, что видел — вместе с ним спасся американский пастор, который читал проповеди.

— Коджон и Мин свои роли на подмостках истории отыграли. Все знали, что в Токсогуне фальшивая королевская чета, но только один знал, кроме меня, понятное дело, что во дворце скрываются настоящие монархи. Теперь он умрет, и вместе с ним сгинут все его дети и родичи — такова плата за предательство. Мин жалко, и Коджона тоже, хотя король служил и вашим и нашим. Да и погиб за свое двуличие, надо было вовремя сделать правильный выбор. Да Тэвонгуна пришибить — понимая что папаша, но сволочь изрядная, японцев хорошо подлизывал. Больше не будет — на том свете раскаленные угольки на сковороде перебирать будет и дело не в вере — отечеством нельзя торговать, и родину продавать за тридцать сребреников.

Лицо Пака передернула такая гримаса брезгливости, что Афанасий Иванович удивился — «дядюшка» никогда столь откровенно не выказывал свои эмоции. И не ожидал, что речь моментально сменится, став приторно-фальшивой как патока, и такой же «сладостной».

— Осознал старче грехи свои, разгорячился и высказал японцам все, что думает о смерти сына. И принц Ли Кан, даром что бастард, проявил так же себя героем. Оба приняли яд, чтобы в плен не сдаваться.

Пак так посмотрел на Афанасия Ивановича, что архитектор моментально понял, что с самоубийством нечисто, зачем верным японским клевретам так некстати умирать. Скорее всего, им «помогли» — отдавать в руки японцев претендентов на трон было бы безумием.

И сразу же спросил, изнывая от беспокойства:

— А принц Ли Чхок? Он живой хоть?

— Живой, слава богу, — Пак перекрестился, что для атеиста было удивительным явлением. — только не принц уже, а ван Чосона, 27-й по очереди, под именем Сунджон. И жена его Сунмёнхё тоже жива, и родившийся осенью наследник. Я за них отвечаю, и мне их жизни дороги, дороже собственной, можете мне поверить на слово, Афанасий Иванович.

В голосе Пака прорезалась такая твердость, что моментально стало ясно, что так оно и есть — по трупам пойдет, лишь бы его воспитанник, которому всего двадцать один год, остался живым. Да и супруга нового вана, выбранная покойной королевой из своего клана, старше принца на два года, значила многое, особенно после рождения законного наследника. И тут как кстати — все родичи Суджона разом померли, и никаких претендентов на власть кроме него одного, и сына-младенца, понятное дело.

— Они были в русском посольстве, под охраной матросов и казаков. И мы туда немедленно отправимся, вам предстоит быть постоянно рядом с молодым королем и королевой. Это не обсуждается — высочайшее повеление, теперь вы в ранге «советника». Нельзя, чтобы вана отравили, надо бдить и бдить, не допустить промашки, и так много «косяков». А сейчас тем более — будем пробиваться в Чемульпо, думаю, морское сражение японцы проиграют, сейчас совсем иной расклад, не пятый год.

Для Афанасия Ивановича было непонятно, что заключалось в последних словах Пака, тот порой проговаривался, но о чем понять было затруднительно. Но все предельно ясно — Сунджон один, других претендентов нет, династического кризиса не будет, власть совершенно неоспорима. А Пак отныне «любимый дедушка короля и наставник», другого просто не будет — и при этом главнокомандующий, что не менее значимо. И оппонентов среди знати уже нет — зная ухватки «друга» можно не сомневаться, что проскрипционные списки не зря составлялись.

— Русские выходят из посольства, с ними наши персоны, — подошедший к ним полковник говорил негромко, по манерам выходец из приличной семьи. Мелкопоместное дворянство было служилым, приблизиться к престолу не давала знать, перекрывшая все подступы к трону.

— Списки исполнены — никто не успел сбежать. Советник ведь должен об этом знать — у короля не осталось прошлых врагов, не будет и будущих. Да и японцам у нас не место — пусть убираются.

Афанасий Иванович вздрогнул — он испугался собственных мыслей и дьявольской улыбки, что появилась на губах офицера, почтительно ему поклонившегося. Пак же усмехнулся и негромко произнес:

— Вас знают, Афанасий Иванович, а полковник Чан Бон Чжун из клана Чхонана не представлен, я беру на себя смелость сделать это. Более известен во всем Чосоне под именем «генерал Мунг Бин».

Архитектора проняло, волосы чуть ли не встали дыбом — о предводителе тонхаков ходили настоящие легенды, за его голову знать была готова вывалить серебром по весу за убитого.

— Просто полковник Чан, звать Емельян Иванович, — сорокалетний кореец столь мило улыбнулся, отвечая на русском языке, что архитектор моментально понял, что тот знаком с историей самого известного предводителя мятежных крестьян в истории России.

— Будете генералом, мой друг, и очень скоро, поверьте мне на слово — долгожданный час пришел, нужно поднимать «ыйбенов» от имени короля Сунджона. Указ подписан, теперь не упустить время!

От произнесенных слов Середин-Субатин содрогнулся, в огне всеобщего восстания и беспощадной войны, санкционированной молодым ваном, погибнут многие десятки тысяч людей, и корейцев, и японских переселенцев. Самураи будут драться отчаянно — их три дивизии регулярных войск, мало, в сравнении с миллионами корейцев, но жертв будет много, пока их всех перебьют. И видимо, что-то такое отразилось на его лице от этих мыслей, потому что генерал Пак живо сказал, но уверенно и твердо.

— У нас есть броненосцы, у японцев их нет. Русская эскадра ведет сражение — самураи решили опередить события. На пароходах в Чемульпо тридцать тысяч винтовок, пушки, картечницы и боеприпасы — снаряды и патроны. Хватит на три полнокровные дивизии, а батальонов «ыйбенов» у нас полсотни сформировано, в полтора раза больше необходимого. Не было в достатке только оружия, а сейчас оно имеется, а людей можно набрать и втрое больше, если потребуется. Ведь так, Емельян Иванович?

— Гораздо больше, мой генерал — корейцы восстанут поголовно, у нас будет миллионное войско. А для армии набрать двести тысяч не так и сложно, этого хватит, чтобы победить японцев. Тем более с нами русские — а их силы хватит, чтобы овладеть морем!

Полковник Чан был предельно серьезен — ни тени улыбки. Да и Пак настроен крайне решительно, в глазах сдерживаемая ярость. И слова прозвучали так, словно струной натянуты до звона.

— У меня вся бригада гвардии, «ыйбены». Генерал Хон Гехун со своей дивизией третий день идет от Гензана, его авангард на