Читать «Камень преткновения» онлайн

барбеты делают полновесный залп. А вот казематные девятидюймовые пушки «императоров» стреляют вдвое чаще, так что попадания во вражеские корабли уже пошли. А если разрывы придутся на небронированные оконечности броненосцев противника, то и без того невысокая скорость противника снизится, и вот этим моментом Степан Осипович должен воспользоваться — он хороший тактик, и подобные моменты уже хорошо отработали на учениях, где броненосные канонерские лодки «Гремящий» и «Отважный» играли роль врага.

— Ничего, мы их потихоньку дожмем, хотя самураи сегодня задиристы как петухи, зело настырные, наскоками воюют. Но стрелять наловчились, сволочи, продыхнуть не дают.

После долгих размышлений, как бы подвел черту Чухнин под своими невысказанными мыслями. На отдалении, довольно приличном, у японцев крутилось два небольших корабля, судя по носовым барбетам германской постройки, но с ходом у них неважно, нарочито медленно передвигались. Но точно так же ждали своего случая четыре канонерки под командованием капитана 1-го ранга Старка — их командующий эскадрой держал в резерве — огонь из носовых девятидюймовых пушек по любому из «подранков», произведенный в упор, мог отправить корабль противника на дно. Еще несколько небронированных старых корветов выступали в роли «зрителей», три от японцев, «Забияка» и подошедший «Разбойник» у русских.

Шедший головным «Память Азова» содрогался от разрывов вражеских 120 мм снарядов — по фрегату стреляли сразу две «симы», чуть забежав вперед, используя небольшое превосходство в скорости. Пара 210 мм и дюжина 120 мм орудий — вдвое больше стволов, чем на русском корабле. Зато «князьям» было намного легче — каждый схватился с одним противником, и через полчаса, максимум час, реализуют свое превосходство в огневой мощи. Надо только немного потерпеть, хотя один разрыв пудового снаряда уже пришелся под основание боевой рубки — трехдюймовая броня выстояла.

— Есть, влепили концевой «Мацусиме» — «присела» на «задницу».

Радостно произнес стоявший рядом Вирениус, внимательно наблюдавший за боем. Адмирал посмотрел тоже, и убедился что командир фрегата прав — дифферент на корму, где возвышалась 210 мм пушка, был заметен. Все же кораблю без броневого пояса делать в эскадренном бою нечего — в пробоины захлестывает вода, а любой пролом от разрыва у ватерлинии неизбежно приведет к крену, со всеми нехорошими последствиями…

Эта монета полностью соответствовала золотому «наполеондору» — 20 франкам. И такое положение соблюдалось вплоть до денежной реформы С. Ю. Витте, в результате которой курс рубля искусственно девальвировали в полтора раза и точно такая же монета получила в чеканке «усохший» номинал в 7 рублей 50 копеек. При этом в угоду французским банкам вес серебряного рубля (18 грамм чистого серебра) оставили прежним, и серебро стало «утекать» из страны, стремительно подешевев — по подсчетам экономистов только эта затея нанесла прямой ущерб Российской империи в четыреста миллионов полновесных «целковых»…

Глава 36

— Теперь ты понимаешь, как уже изменилась история?

Император Владимир I Александрович посмотрел на старшего сына Кирилла, который сидел напротив него, сверкая недавно полученными погонами подпоручика в мундире лейб-гвардии Семеновского полка, старейшего в Российской императорской армии. Шефом другого «петровского» полка был сам царь — сидел напротив, задумчивый и хмурый.

— Да, государь, мне про себя было стыдно читать.

Великому князю было всего девятнадцать, но он уже прекрасно улавливал нюансы, когда можно обращаться к отцу не привычным «папа», делая на французский манер ударение на последний слог, а когда обращаться как к императору, властителю огромной империи, ответственному за огромную и великую державу. А тут в присланных с Дальнего Востока тетрадях почерком Сандро было детально расписано будущее России, которого теперь никогда не будет. Всю ночь он провел за чтением, утирая холодный пот, который выступал на лбу испариной, при этом понимая, что раз ему позволили прикоснуться к сокровенной тайне, то с этой ночи он действительно стал цесаревичем, полноправным наследником престола, которому до совершеннолетия, по законам наступавшего в 21 год, еще два года.

— А мне, когда узнал, какими шалопаями вы с Борисом выросли? Вот потому вместо Морского корпуса я тебя в Павловское училище направил, чтобы из тебя всю дурь там выбили. Борис пусть артиллерийское дело постигает во всех его тонкостях, ишь, взяли моду в гусары идти, ничего путного в той службе нет. Сила армии в пехоте и артиллерии, и сейчас нам нет нужды каждого шороха опасаться, за французские интересы воевать не будем. Надо будет съездить вместе с Вилли в Корею, пусть познакомится поближе с другом и его артефактами. Да и сам посмотрю со всем своим вниманием, и ты глянешь — это надо целые библиотеки в устройство небольшое спрятать. И это столетие с небольшим пройдет всего, и какое столетие. Бог мой, что Ники натворил на свою беду. Да и мы все хороши, поделили страну на «вотчины», и нечего сокрушаться, что потом многих из нас потом большевики перестреляли — поделом вору и мука!

Великий князь никогда не видел сурового отца таким раздраженным, хотя «папа» привык тщательно и умело скрывать скверное настроение. Но в этих записях было такое, что царя проняло до глубины души, даже с лица спал и стал намного более жестким, чем раньше.

— Флот на Сандро теперь будет, Алекс совсем плох — на Кавказ уехал, чтобы людей кашлем не заражать. Сказал, что сам виноват во всем, и это наказание ему за Цусиму. Страдания душу очищают, это ему не по парижским кафешантанам с плясуньями шарахаться, да мезальянсы устраивать. Сандро справится, он самый умный из нас, рассудительный — и знает, что делать. Побеждать японцев надобно, кровь из носа — иначе все. Пока они слабы, разбить в пух и прах и не давать усилится, сильную эскадру держать на Дальнем Востоке надобно, Транссиб как можно быстрее построить. Переселение крестьян начать, и не сирых и убогих, они пусть в «миру» живут, а крепких и справных мужиков, они хозяйствами живо обзаведутся, и за свою землю зубами вцепятся. На это деньги нужны, а не авантюры устраивать, да парижских банкиров процентами по нашим займам откармливать.

Император едва сдержался, чтобы не выругаться, выразительно промолчал. Тяжело поднялся с кресла, подняв руку и приказывая сыну сидеть, не вскакивать. Прошелся по кабинету, хмуря брови, и остановился возле большой, на всю стену, карты Дальнего Востока Российской империи с прилегающими к нему территориями. Там было множество пометок, сделанных самим царем, и понятных только ему. Здесь Владимир Александрович часто стоял, порой долго, выверяя свои планы.

— Моряки меня упрекают, что я свернул строительство кораблей, — глухо произнес царь,