Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

Вы спросите: чем же это с виду заурядное дело удивительно? Ну точно не тем, что о нем писал Лесков. Просто кажется странным, что порой человеку свобода – хуже смерти.

Человек-волк

Можно ли представить себе, что галисийский автор Альфредо Конде будет на полном серьезе выдвигаться на престижную Нобелевскую премию за роман о серийном убийце-психопате, вообразившем себя волком? Тем не менее это факт: Конде не только посвятил одному из самых омерзительных душегубов роман, но еще и придал этому роману мистическую окраску. Больное воображение убийцы трансформировалось в излюбленный ныне жанр – историю оборотня. В 2004 году роман был экранизирован. Фильм назывался «Ромасанта. Охота на оборотня».

Оборотень на дорогах Испании

В свое время преображение было коньком одного из самых талантливых писателей Болгарии Йордана Радичкова, автора романов «Пороховой букварь» и «Белые волки из Турну-Магурели». Болгарская литература в целом и произведения Радичкова в частности полны загадок, тумана, привкуса давних легенд и шарма философских иносказаний. Волки Радичкова множатся и множатся, когда из деревни уезжают на заработки крестьяне: возвращается телега обратно, а на ней не хозяин, а волк. Так бывают ли оборотни?

Портрет Ромасанты из отчёта судебно-медицинской экспертизы

В Испании XIX века считали, что очень даже бывают, а значит, и судить их по законам человеческим невозможно.

Его звали Мануэль Бланко Ромасанта, и промышлять он начал почти в то же самое время, когда произошло преступление лунатика Альберта Тирелла, – в 1844 году. Только действие происходило не в США, а в Испании, стране загадочной, полной зловещих легенд, старинных преданий и темных лесов.

Этому странному субъекту приписывали тринадцать преступлений, из которых доказать удалось девять. Но от обычного серийного убийцы и маньяка его отличала редкая болезнь – клиническая ликантропия. Такая болезнь действительно существует, это – психическое состояние, при котором больному кажется, что он превратился или может превращаться в волка. Нормальному человеку такое может показаться бредом или вымыслом: очень удобно совершать преступления, а потом сваливать все на болезнь – ничего не могу с собой поделать, в меня вселяется дикий зверь.

А еще вспоминается новелла «Локис» Проспера Мериме и «Обыкновенное чудо» Евгения Шварца – сказки, одним словом.

Но Ромасанте поверили. И не только поверили, но и превратили его в легенду, которая кормит писателей, режиссеров и актеров уже более полутора веков, не говоря уже о множестве призов на конкурсах и кинофестивалях, которые получают эти творческие личности.

Итак, перед нами психиатрический феномен.

Мануэль Бланко Ромасанта родился 18 ноября 1809 года в деревне Рэгуэйро, провинции Оренсе. И начало его жизни было не самым приятным: из-за тяжелых родов он имел физические дефекты, которые не позволили даже установить его пол; родители долгое время считали его девочкой. Он получил имя Мануэла и до шести лет воспитывался как девчонка, пока не стало ясно, что произошла ошибка. Став Мануэлем, он работал портным и даже успел жениться. Но в 26 лет остался вдовцом и решил поменять образ жизни. Он сделался коммивояжером и начал путешествовать.

Примерно через десять лет это началось. В 1844 году Ромасанта растерзал констебля Леона Винсента Фернандеса. В тот момент еще никто не подозревал, что убийца – Ромасанта, но в суд его вызвали как одного из подозреваемых. А он сбежал. Его объявили в розыск и заочно приговорили к десяти годам.

Скрываясь от полиции, Ромасанта жил в деревушке Ребордекао. По документам он был теперь Антониу Гомишем из португальского города Нагейру. Работу он нашел легко. Ромасанта всегда умел входить в доверие, но особенно нравился женщинам: очевидно, он их хорошо понимал, успев шесть лет жизни побыть девочкой. Однако мужчины находили его изнеженным и жеманным: скорее всего, по той же причине. Он был разнорабочим, но умел выполнять именно женскую работу – стирал, убирал, готовил, штопал, прял, шил.

Никто из этих мужчин, находивших его изнеженным, и женщин, находивших его милым, никогда не подумал бы, что найденные в окрестностях растерзанные тела – дело рук этого человека. Люди пропадали, кого-то находили в ужасном виде, некоторые трупы были не только растерзаны, но и поедены. Ромасанту заподозрили в тот момент, когда он продавал на рынке вещи убитых. Люди здесь жили небогатые, они обычно знали одежду друг друга.

В сентябре 1852 года убийцу задержали. Список жертв оказался внушительным – Мануэла Гарсия и 15-летняя Петра Гарсия, Бенита Гарсия Бланко и Франсиско Бланко, Антония Ианд и Перегрина Ианд, Хосефа Гарсия и Хосе Пазос Гарсия, 12-летняя Мария Долорес, уже упомянутый констебль и много других людей из разных провинций и городов. Во время суда над Ромасантой местная молва приписывала ему каннибализм и приготовление мыла из человеческого жира.

Ромасанту признали виновным и приговорили к казни гарротой, принятой в Испании вплоть до 1970-х годов. Однако неопытный еще XIX век оказался не готов к такому странному явлению, как упомянутая клиническая ликантропия. Поэтому четыре жертвы списали на настоящего волка, а Ромасанте досталось лишь девять доказанных убийств.

Забавно, однако: в XIX веке легко могли повесить женщину, которая просто не вынесла побоев мужа и убила его в порядке самообороны, однако все странное, неслыханное, мистическое заставляло сомневаться в правильности жестокого приговора. Именно поэтому преступники часто ссылались на гипноз, потусторонние голоса и вещие сны.

Королева Изабелла была дамой впечатлительной и даже романтичной. Она решила проявить милосердие, и Ромасанту приговорили к пожизненному заключению. Любопытство королевы судом не исчерпалось. Она наслала на преступника лучших врачей, чтобы они хорошенько изучили эту самую ликантропию.

Десять лет Ромасанта провел в заключении и умер 14 декабря 1863 года от рака желудка.

Говорят, история Ромасанты вдохновила Патрика Зюскинда на создание «Парфюмера». Хочется с этим поспорить: будь оно так, мы отнесли бы Ромасанту в раздел «гениев и злодеев», каковым Зюскинд изобразил Парфюмера. А Ромасанта не только не был гением, он вообще интеллектом не отличался. Возможно, Конде считал иначе: в его