Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

испачкал, когда руку топором поранил.

В то время ни ДНК, ни даже толкового анализа крови не проводили. А значит – улики-то косвенные. И награбленное не найдено, а ограбление было налицо: «Ящики стола в кабинете майора были выдвинуты и перевернуты, ящики комода жены тоже, буфет в столовой, горка в гостиной и, наконец, сундук и гардероб – все было раскрыто настежь и носило следы расхищения» (И.Д. Путилин. Сорок лет среди грабителей и убийц).

Дело довели до суда. Но и суд признал, что улики косвенные. Обвиняемых освободили.

Новый поворот дела

Дворник вернулся в свою дворницкую. Агафона встретила мать. Она уже нашла себе приработок, но дальше от дома, где не знали ничего об аресте сына. Когда она уходила, Агафон брался за случайную работу: тяжелое перенести, обстругать что-то, гвозди забить. А сам все Дарью высматривал. Только она, видать, домой уехала – к своему солдату. Или еще куда подалась. Жаль! Красивая была баба, статная.

* * *

Путилин виду не показывал, но все время думал об этом деле с убийством майора. До сих пор ему такие дела не подворачивались – чтобы без единой зацепки, без подозреваемых. А дело-то громкое – все-таки четырех человек порешили. И где-то этот убийца ходит непойманный.

Дверь распахнулась. На пороге стоял сияющий Юдзилевич.

– Иван Дмитрич! Я, похоже, поймал душегуба!

Недаром Путилин всегда считал Юдзилевича ловким агентом. Он не смирился с поражением и терся среди народа, выспрашивал, а чаще слушал. И вскоре услышал в одном трактире чудесную историю внезапного обогащения: говорили, что некая Дарья Соколова, солдатка, служившая у майора, вернулась в свою деревню с целым коробом вещей и денег у нее теперь в достатке.

– Действуй! – крикнул Путилин. – Где живет твоя солдатка?

– В Холынье, под Новгородом.

Юдзилевич решил действовать по принципу неожиданности, как действовал и убийца. Добравшись до Холыньи, он увидел красивую рослую бабу и, улыбнувшись ей, сказал:

– Здравствуй, Дарья! Поклон тебе передает майор Ашморенков и семейство его.

Дарья побледнела, глаза засверкали, и она схватила нож. На помощь полицейскому пришли сотский, урядник и десятник. Лишь вчетвером удалось им повалить крепкую женщину и связать ее полотенцами. Ничего другого под рукой не нашлось: кто же ожидал, что она окажется так сильна!

Дарью привезли в Петербург, и вскоре она призналась, что в последнюю ночь перед отъездом в деревню попросилась в господский дом переночевать. Раньше-то она у них работала, да и потом кое-что помогала делать. Тогда-то ей и пришло в голову, что другого подходящего случая не будет.

Показания Дарьи записаны в воспоминаниях Путилина:

«– Скажи, – перебил я ее, – зачем ты просилась у них переночевать? Ты уже в это время решилась их убить и ограбить?

– Нет, спервоначала я этого не думала. Ночевать просилась потому, что от них до вокзала недалеко, а я решила ехать поездом рано утром. Часов в одиннадцать вечера улеглись все спать. Легла и я, только не спится мне… И вдруг словно что-то меня толкнуло… А что, думаю, если взять их да и ограбить? Добра у них, как я знала, немало было. В одном шкапчике сколько серебра и золота! Стала меня мозжить мысль: ограбь да ограбь, все тогда твое будет. А как ограбить? Сейчас догадаются, кто это сделал, схватятся, погоню устроят. Куда я схоронюсь? Везде разыщут, схватят меня. И поняла я, что без того, чтобы их всех убить, дело мое не выйдет. Коли убью всех, кто докажет на меня? Никто, окромя их, не видел, что я у них нахожусь… А я заберу добро, утром незаметно выйду из ворот и прямо на вокзал. Как только я это решила, встала сейчас тихонько, босая пошла в комнаты посмотреть, спят ли они. Заглянула к майору… Прислушиваюсь… Сладко храпит! Крепко! Шмыгнула в спальню барыни… Спит и она. И барчонок спит, а во сне чему-то улыбается…

Убедившись, что все они крепко спят, вернулась я в кухню и стала думать, чем бы мне их порешить. Топора-то в кухне не оказалось, ножом боялась, потому что такого большого ножа, чтоб сразу зарезать, не находилось. Вдруг заприметила я на полке утюг чугунный… Хороший такой, тяжелый. Взяла я его, перекрестилась и пошла в комнаты. Прежде всего прокралась в спальню майора. Подошла к его изголовью, взмахнула высоко утюгом да как тресну его по голове! Охнул он только, а кровь ручьем как хлынет из головы! Батюшки! Аж лицо все кровью залило! Дрыгнул несколько раз руками и ногами и, захрипев, вытянулся. Готов, значит. После того вошла я в спальню майорши. Та тихо почивает, покойно. Хватила я и ее утюгом по голове, проломила голову. Кончилась и она. Тогда подошла я к барчонку. Жалко мне его убивать было, а только без этого нельзя обойтись, пропаду тогда я. Рука моя, что ли, затряслась или что иное, а только ударила я его по голове не так, должно, сильно. Вскочил он, вскрикнул, кровь из головы хлещет, а он вокруг одного места так и вьется, так и вьется. Паша не проснулась. Подбежала я к барчонку и давай его по голове утюгом колотить. Ну, тут уж он угомонился. Преставился. Последней убила я Пашу. Та так же после первого удара вскочила и бросилась бежать в комнаты. Настигла я ее у порога кухни и вторым ударом уложила на месте. После того и принялась за грабеж…»

– И подростка не пожалела? – спросил Путилин.

– Сами бы посмотрели. Столько вещей дорогих. Ну я и не устояла. Видать, слаб человек, грешен.

– Да ты же не человек! – тихо сказал Юдзилевич.

Суд приговорил Дарью Соколову к 15 годам каторги.

Княжна Собянская

В