Читать «Просто конец света» онлайн
Анна Кавалли
Страница 36 из 76
Будто быть живяком – все равно что спать зачарованным сном, и нужно нечто, что может тебя разбудить. Боль потери? Какая угодно – главное, живая – боль? Не знаю. Одно время мне казалось, что я совершила открытие.
Что теперь, когда я знаю, что живяков можно растормошить, вытащить из бетонного кокона не-жизни, я смогу изменить район. Перекроить по-своему. Мамка всегда говорила, что рыба гниет с головы. Может, если разбудить Орфеева или его сына, то и район начнет рушиться? Заманить их в лес, к Крысолову, заставить перейти разок на ту сторону – и все, дело сделано.
Потом я остыла. Решила, что это бред. Просто таблетки плохо влияют на мозги. Где я, а где район. Полезешь к живякам – тем более к Орфеевым, – начнешь рушить их порядки – получишь. Простое и ясное правило, понятное даже ребенку.
А я не хотела умирать снова и на этот раз – навсегда.
Еще, ма, еще!
Сорри, что помешали
Бежим, бежим, бежим!
Обещаю: ничего плохого не случится
Проснись, пожалуйста, проснись!
Хватит, хватит, хватит!
Ну что, полегчало, волчонок?
Хватит, хватит, хватит!
Это наш секрет – твой и мой
Договорились?
Как‐то раз мамка за обедом рассказала историю про мою прабабку Анну-Марию, или просто Амми, поволжскую немку. Говорили, что она была колдуньей и предсказывала будущее. Но ее дар имел и обратную сторону: чем сильнее Амми становилась, тем меньше в ее предсказания верили. В конце концов она стала кем‐то вроде безумной Кассандры, тщетно пытавшейся предупредить о падении Трои.
Однажды прабабке привиделся огонь, сжегший деревню дотла. Амми выбежала на улицу посреди ночи и разбудила всех вокруг. Кричала: «Огонь, огонь идет сюда!» Умоляла: «Спасайтесь». Ее избили и заперли в бане одного из соседей, чтобы не буянила. Утром деревня сгорела. Почему – никто не знает. Амми умерла в огне.
– Мы – вечные изгои, везде чужие, Енечка. Как только что‐то идет не так, нас обвиняют первыми, – сказала мамка. – Но тепленькое местечко под солнцем мы завоевать можем, просто надо быть хитрее твоей прабабки.
– А при чем тут прабабка? Хочешь сказать, ты тоже ведьма? – усмехнулась я.
– Я – нет, – спокойно ответила мамка. – А ты – да. И твой дар – это наш шанс вырваться из этой дыры.
Ее план заключался вот в чем. Магазин едва себя окупал – значит, мы могли начать зарабатывать тем, что умели (вернее, я умела). Предсказанием будущего и толкованием настоящего. Словом, ремеслом, которое обычно называют магией.
Я согласилась. Мамка делала вид, что тянет карты, гадает и видит грядущее в дыму стеклянного шара, а я закрывала глаза и настраивалась на эмоции тех, кто приходил. Пыталась увидеть, что их ждет. Потом тайком сообщала мамке. Сама я никогда не «гадала» для клиентов. Мамка верила, что меня могла постигнуть участь Амми. Что стоит предсказаниям начать звучать от моего имени – и в них никто не будет верить.
«Проклятие Амми и Кассандры» – так я это про себя назвала.
Иногда у меня получалось видеть будущее, иногда нет, но деньги нам приносили стабильно. Это была новая жизнь. Спокойная. Очень земная. Без потустороннего света и танцев с мертвецами. Без борьбы с живяками за их собственное пробуждение. Без попыток играть в героев.
С тех пор как умер брат, я больше не ходила на ту сторону. И не приближалась к лесу. Я едва-едва могла совладать с эмоциями живяков и живых – после каждого клиента нужна была передышка, – а от леса меня вело как пьяную. Даже учитывая, что мы держались друг от друга на расстоянии.
Лес буквально соткан из чувств. Радуется – остро пахнет сосной и влажной землей, искрится изумрудом листьев, захлестывает радостью с головой; грустит – тонет в холоде, захлебывается темнотой, тащит и меня за собой; а уж если злится, то пиши пропало.
Так что я решила больше к лесу не подходить. Но продолжала слышать его голос – в биении своего сердца, в ветре, в ночном сквозняке.
Повсюду.
Лес говорил со мной. Звал обратно. Крал мои сны. Заставлял слышать голоса. С каждым месяцем и годом они становились всё громче.
Врач прописала успокоительные. Она про лес не знала, конечно, и про голоса тоже. Узнала бы – упекла в Страну чудес. Оттуда возвращаются либо ногами вперед, либо живяками. Третьего не дано.
Таблетки помогали. Я снова начала спать, вставать с кровати, есть. Устроилась к мамке в магазин. В свободное время продолжала помогать ей с «колдовским бизнесом». Словом, мне почти полегчало. Я почти перестала слышать голоса. Почти перестала думать о брате – и лесе.
Пыталась жить нормальной жизнью.
Правда пыталась.
Еще, ма, еще!
Сорри, что помешали
Бежим, бежим, бежим!
Обещаю: ничего плохого не случится
Проснись, пожалуйста, проснись!
Хватит, хватит, хватит!
Ну что, полегчало, волчонок?
Надо быть совсем отбитым
Поняла, малая?
– Надо быть совсем отбитым, чтобы таскаться в лес, – вслух это звучало злее, чем в голове.
Темноволосую девочку лет двенадцати звали Женей – надо же, тезки. Она никак не хотела оставить меня в покое. Спрашивала про лес. Неужели он действительно исполняет любые желания? Неужели?!
Темноволосая девочка смотрела решительно, почти отчаянно, и я видела в ее глазах свое отражение. Конечно, я ничего ей не рассказала. Ребенку нечего делать в лесу. Ребенку с лесом не справиться.
Девочка ушла из магазина – и вошла в мои сны.
Там она росла куда быстрее, чем в реальности.
Каждую ночь я как будто подсматривала в замочную скважину. Мне явилось все, что с девочкой происходило, происходит и будет происходить. Я видела рядом с ней мальчика с волчьими глазами и вторую девочку, зеленоглазую. Они ссорились, мирились, обещали быть вместе навсегда – до следующей ссоры, – обнимались, мечтали, ревновали друг друга друг к другу и ходили в лес.
Юра, Женя и Катя. Рик, Джен и Кера. Три несовместимых химических элемента.
В снах они всегда плохо заканчивали.
В снах, которые посылал мне брат. Я уверена в этом. Я видела брата каждый раз, когда смотрела в зеркало. Знала: он рядом. И догадывалась, чего Егор – или, скорее, Тиль – хочет от меня. Спасти тех, кто пришел на наше место. В них слишком много гнева – и слишком много любви. Опасное сочетание.
Гнев Рика плотный и острый, как осколок стекла, зазеваешься – вопьется клыками невидимого зверя, а