Читать «Просто конец света» онлайн

В районе зеленое и живое, выросшее само по себе, – не положено, положено только аккуратное и выверенное по линейке, только каменное и бетонное.

– А защита от покойника точно надежная, а, матушка? Не вырвется?

Биологическая беспокойно смотрит, как ведьма пересчитывает деньги. Та с важным видом кивает. Меня разбирает смех. Спрашиваю у биологической:

– Если умру, тоже сюда придешь, чтобы меня в гробу запечатать?

И она крестится, причитает, и от этого становится еще смешнее, еще невыносимее, еще невыносимо смешнее, и я бы расхохоталась, если бы не тревожный взгляд десятков одинаковых желтых глаз со стен – вся кухня увешана фотографиями Лисы разных возрастов.

– Нет, это Егорушка, мой сынок, просто они с Енькой близнецы, – поправляет ведьма и вдруг всхлипывает: – Он пропал пять лет назад – ушел в лес и не вернулся, искали его, искали, да все без толку, даже следов не нашли. На сороковой день после его пропажи у меня и открылся дар ведьмовства.

Она продолжает рассуждать про магию, стихии и «лес, который давным-давно пора пустить на дрова», когда кто‐то шепчет мне на ухо:

– Сорри, но зря вы пришли сюда, деньги на ветер. Мамка – мошенница.

Черепа с горящими глазницами, черепа, увитые цветами, черепа без цветов, мертвые вороны, лежащие на асфальте, жар-птицы, волки, утопленницы, русалки, призраки, прячущиеся за деревьями, кладбищенские кресты, заснеженные могилы, босые мальчик и девочка у мшистой лесной избушки – стены в комнате Лисы разрисованы от пола до потолка, все уставлено красками, холстами и мольбертами, на полках, крошечных столиках и подоконнике – зеркала, десятки зеркал, маленьких, больших, карманных, чистых, мутных, треснувших. Мои отражения двоятся, троятся и расслаиваются, расходятся и сходятся.

Кажется, будто здесь шабаш ковена двойников.

– Что, страшно, герл? – Лиса нежно проводит рукой по разрисованным стенам. – Это Рагнарек, авторская версия. Продумывать сценарии конца света – мое хобби.

– А мое – их разыгрывать, – посмеиваюсь. – Так значит, твоя мать притворяется ведьмой, а твой брат пропал в лесу? Звучит как фанфик по семейке Аддамс.

– Поправочка: мамка правда верит, что ведьма, – попробуй держать продуктовый и при этом не поехать кукушечкой от скуки. – Лиса закуривает. – А мой брат не пропал – сам ушел. Скажем так: полюбил ходить в лес и однажды забрался так далеко, что назад уже не вернулся. Ему было четырнадцать. Всего на год младше тебя, – задумчиво выпускает дымное колечко.

Внезапная откровенность всегда подкупает. Как будто человек сам дает тебе в руки оружие. Только вот зачем это делать Лисе?

– Глупо с твоей стороны рассказывать семейные тайны, – поддразниваю, – не боишься, что я растреплю всему Пьяному двору? Вас с матерью сразу сожгут – местные не любят, когда их обманывают.

Лиса улыбается:

– Не боюсь. Я тебе верю: знаю, ты не такая. – И вдруг спрашивает: – Кстати, хочешь, погадаю? Не смейся, мои предсказания действительно сбываются, герл. К тому же они бесплатные.

Шторы задернуты, свечи зажжены, мы садимся друг напротив друга, глаза в глаза, Лиса берет меня за руки, шепчет что‐то неразборчиво. Вдруг, как по щелчку, ее лицо становится острее, покрывается веснушками, глаза из желтых превращаются в карие, волосы из рыжих – в красные. От испуга я хохочу, хохочу, хохочу и не могу остановиться, кажется, еще немного – и задохнусь от смеха, захлебнусь им и утону.

Джен напротив злее и неукротимее моей, у нее не глаза, а тлеющие угли, стоит подуть ветерку – и вспыхнет пожар, голос – низкий, царапающий, будто не человеческий, точно это буря рокочет в черном дыме туч.

Да что это за чертовщина?

Где мы?

Где я?

Вокруг – уже не комната, а лесная темнота, и на небе горят сотней волчьих глаз звезды, и я различаю в сумерках бледное – испуганное – лицо Рика. Спрашиваю, что происходит, но никто не отвечает.

Пытаюсь двинуть рукой – не выходит, ногой – тоже, между тем мои губы двигаются, мой голос о чем‐то умоляет, он слабый, такой слабый, точно я тяжело больна; мой голос живет своей жизнью, как и губы, и тело, как же смешно, как же все это чертовски смешно, кто‐то, видимо, закрыл меня внутри меня, сделал меня моей собственной тюрьмой, как и почему – вопрос на миллион.

Лицо Джен искажается от ярости, становится пугающе некрасивым. Она явно не в себе – может, одержима кем‐нибудь или чем‐нибудь? – идет на меня, вот-вот – и бросится.

– Помоги мне! – кричу Рику. – Да помоги ты мне, мать твою!

Но из моего рта не раздается ни звука, ни писка, ни шепотка – крики, кажется, слышу только я. Мое тело меня игнорирует: молча стоит на месте и даже не пытается остановить приближающуюся к нам Джен – что она вообще задумала? Мое тело – бесполезный кусок мяса, если бы только можно было от него избавиться, если бы только можно было, если бы только…

Небо, Джен, Рик за ее спиной, лес – все кружится быстрее, быстрее и быстрее, и вот уже не различить ни лиц, ни деревьев, ничего, только цвета – белый, синий, черный, белый, синий, черный, белыйсинийчерный, белосинечрный, блоснечрный, еще немного – и меня вырвет.

– Что за?!.. – рывком встаю, ударяюсь спиной обо что‐то – звон, – оглядываюсь – передо мной опрокинутый столик, разбившееся зеркало, кажется, мое тело снова мое, я – снова я и снова – в комнате Лисы, рядом – сама Лиса в окружении свечей, и больше никого.

– Сорри, если напугала.

Хожу по комнате туда-сюда, нервно посмеиваюсь:

– Ах да, ты же у нас гребаная Кассандра, и видения тебе посылают боги, да?

Лиса почему‐то белеет при имени Кассандры. Впрочем, мне плевать почему.

Со стен пикируют вороны, скалятся волчьи пасти, обжигают жар-птицы, меня мутит и шатает, трогаю лоб – может, температура? – но он липкий от пота и холодный. Лиса хватает за плечи, заставляет остановиться:

– Я же говорю: сорри. Правда. Я не хотела. Дыши – вот так, умница.

– Что за бред я увидела?

– Тебе это не понравится, герл. Совсем.

Лиса говорит долго и много, но все сводится к одному: ни мне, ни Джен, ни Рику не стоит больше ходить в лес, и тем более – на ту сторону. Никогда. Лиса замечает мою усмешку и начинает тараторить, будто думает, что чем быстрее говоришь, тем убедительнее прозвучат твои слова.

– Знаю, герл, район – отстой, буквально локация для зомби-апокалипсиса, но можно приспособиться, забить на живяков и запереться в своем мирке. Лучше так, чем сдохнуть в лесу. Все, кто ходит на ту сторону, заканчивают плохо. Исключений нет, или