Читать «Наследие тьмы. Пробуждение» онлайн

— Матушка, — Александр позволил себе едва заметную, ледяную улыбку, от которой женщина невольно попятилась на шаг, — вы удивительно проницательны для человека, только что чудом избежавшего собственной казни. Но не будем сейчас углубляться в философские вопросы идентичности. Достаточно того, что я предложил вам выбор — куда более щедрый, замечу, чем тот, который вы сами предложили мне три дня назад.

Он повернулся к слугам, застывшим в дверях с широко раскрытыми от ужаса и изумления глазами.

— А теперь, — произнёс он ровным, деловым тоном, будто речь шла об обыденном хозяйственном распоряжении, а не о разоблачении семейного заговора с покушением на убийство, — прошу вас проводить моих родителей в их покои, чтобы они могли спокойно обдумать моё предложение. И, полагаю, стоит послать за стражей — не для ареста семьи, — добавил он, заметив, как побледнел отец, — а для того, чтобы должным образом препроводить нашего связанного гостя в городскую тюрьму, где ему предстоит куда более официальная беседа с представителями закона относительно деятельности Гильдии Молчаливых Клинков.

Родители, ошеломлённые и подавленные, покинули комнату в сопровождении слуг, оставив Александра наедине с Мартой и связанным пленником — и с тем особым, тяжёлым чувством облегчения, что приходит после победы, купленной ценой куда больших усилий, чем можно было бы предположить, глядя со стороны.

Что ж. Первая битва этой войны, можно сказать, выиграна. Осталось выяснить, кто именно стоит за Гильдией Молчаливых Клинков, и не начнёт ли эта самая гильдия задавать неудобные вопросы после исчезновения одного из своих людей.

Он опустился на край кровати, чувствуя, как истощение — физическое и, чего уж скрывать, эмоциональное — накатывает волной, которую даже тысячелетний опыт не мог полностью подавить.

Но это, полагаю, забота на завтра. А сегодня — сегодня я, кажется, заслужил право просто немного отдохнуть.

Глава 9. Склеп

Три следующих дня Александр провёл, восстанавливая силы с тщательностью человека, знающего цену поспешности лучше, чем кто-либо иной в этом доме.

Родители, к его немалому удивлению, выбрали первый из предложенных вариантов — остаться. Отец, лишённый прежней спеси, замкнулся в угрюмом, почти демонстративном молчании, изредка появляясь за общим столом с видом человека, доедающего последние крохи собственного достоинства. Мать держалась куда более сдержанно и, что примечательно, с каждым днём смотрела на сына всё внимательнее — не с материнской теплотой, которой, по всей видимости, никогда толком и не питала, а с холодным, расчётливым любопытством человека, пытающегося разгадать головоломку, у которой, как ей казалось, не может быть простого решения.

Умная женщина. Куда умнее моего дорогого отца, если уж на то пошло. Придётся держать её в поле зрения куда внимательнее, чем остальных.

Наёмника передали городской страже вместе с показаниями Марты о ночном происшествии — версия, разумеется, была тщательно отредактирована, дабы не упоминать ни о попытке родителей замолчать дело, ни о истинной природе способностей юного наследника. Официальная история, распространившаяся по округе с похвальной скоростью, повествовала о разбойничьем нападении, героически отражённом молодым господином Дренмором, — версия, льстившая самолюбию юноши куда меньше правды, но куда безопаснее в плане огласки.

Тело постепенно восстанавливалось — не так быстро, как хотелось бы, но достаточно, чтобы к исходу третьего дня Александр мог передвигаться по дому без трости, пусть и с некоторой осторожностью. Магические резервы, впрочем, восстанавливались куда медленнее — мелкие кражи жизненной силы у насекомых и грызунов давали катастрофически мало, а более крупные источники в доме, полном людей, использовать не представлялось возможным без весьма неприятных последствий для репутации новоиспечённого героя округи.

Вот она, ирония судьбы — тысячу лет назад одним взмахом руки я мог осушить целую армию досуха, оставив после себя лишь пустые доспехи да недоумённых стервятников. А сегодня довольствуюсь энергией домовой мыши, точно скупой ростовщик, экономящий последний медяк.

Именно поэтому, стоило телу окрепнуть достаточно, чтобы выдержать долгую ночную прогулку, Александр без промедления обратился мыслями к фамильному склепу — тому самому, о котором говорилось в дневнике прадеда, запечатанному кровной магией и ожидающему истинного носителя дара тьмы.

Он выбрал безлунную ночь — предусмотрительность, вынесенная из тысячелетнего опыта скрытных вылазок, — и, дождавшись, пока дом погрузится в глубокий сон, тихо выскользнул через боковую дверь в сад, а оттуда — по едва заметной тропинке, ведущей к дальней, заросшей плющом части поместья, куда, судя по состоянию дорожки, десятилетиями никто не заглядывал.

Фамильный склеп рода Дренмор оказался куда внушительнее, чем Александр предполагал, судя по скромным упоминаниям в дневнике. Массивное сооружение из потемневшего от времени камня, с резным порталом, изображающим переплетающиеся ветви фамильного древа, возвышалось посреди небольшой рощи древних тисов — деревьев, традиционно связанных со смертью и переходом в загробный мир в культуре большинства известных Александру человеческих цивилизаций.

Со вкусом оформлено. Мои прежние ученики-некроманты одобрили бы подобную эстетику, пусть даже пропорции чуть перегружены излишней драматичностью.

Массивная дверь склепа, покрытая многовековой патиной, при ближайшем рассмотрении оказалась испещрена тонкой, едва различимой в темноте вязью рун — не декоративной резьбой, как могло показаться случайному наблюдателю, а настоящим, действующим плетением защитной магии, вплетённым в самый камень постройки.

Александр медленно провёл пальцами вдоль рунического узора, ощущая, как остаточная сила — слабая, истончившаяся за столетия, но всё ещё узнаваемая — отзывается на прикосновение едва уловимым покалыванием.

Печати крови. Причём выполненные весьма умело — тот, кто их создавал, явно обладал недюжинными познаниями в искусстве тьмы, пусть и куда более скромными, чем мои собственные. Занятно. Значит, кто-то из предков всё же сохранил достаточно мастерства, чтобы должным образом защитить фамильное наследие.

Он приложил ладонь к центру двери, туда, где рунический узор сходился в единую, более сложную композицию, напоминающую стилизованное изображение раскрытой ладони — очевидный, хотя и несколько прямолинейный намёк на способ активации печати.

Ничего не произошло.

Хм. Похоже, простого