Читать «Поиск» онлайн

даже сердце замедляет бег, дыхание выравнивается, и я первым проваливаюсь в дрёму.

Сон некрепкий, я даже не могу понять, сплю или нет – это липкая дремота, морок. Толстовка мокрая от пота, дрожь прошибает всё тело, и я пытаюсь закутаться в спальник, но он меня тоже не греет. Снятся лес, потеряшки, ручей и Ира – всё сливается в единый кошмар, от которого я резко вскакиваю. На лбу выступают бисерины пота, которые я нервно стираю рукавом. Дыхание судорожное и чуть рваное, а губы такие сухие, что я несколько раз облизываю их, но они не становятся влажнее. Адски хочется попить и подышать.

Проверив, что Ира спит, я выползаю из палатки. От костра дым уже не валит – мы будто разжигали его несколько дней назад, таким безжизненным он кажется. Без огня кругом темень непроглядная, ветер только усиливается, но никакого ручья я по-прежнему не слышу. Было бы здорово умыться, пусть и в ледяной воде, поэтому решаю пройтись по округе, вооружившись фонариком и картой. Я не боюсь потерять лагерь: я с детства в лесах, а отец привил мне немало навыков в спортивном ориентировании.

Аккуратно обхожу все палатки, запоминаю примечательные черты вокруг – вот сухое дерево с ветками, напоминающими скрюченные пальцы, вот небольшой холмик, наверху которого громоздится обломанный пень. Видимо, тонкоствольная берёза не выдержала порывов ветра и сломалась, вот только делась куда? Неужели растащили на поленья?

Изо рта вырываются лёгкие клубы пара. Я запихиваю в рот сигарету и выдыхаю пар уже вместе с дымом, немного согреваясь. Зубы всё равно клацают друг об друга, пока я отдаляюсь от лагеря. Мне не страшно – наоборот, спокойно. Лес – моё всё, я сродняюсь с каждым, в который попадаю. Счёт времени немного теряется, но иду долго, постоянно оборачиваясь и запоминая детали. Никакого ручья нет, и я уже думаю возвращаться, пока не заплутал, но взгляд выхватывает какое-то светлое пятно вдалеке.

Разум подсказывает, что лучше двигать обратно, но внутренний авантюризм несёт меня вперёд – я даже запинаюсь о корягу по пути. Пятно становится ближе и принимает очертание палаток. Меня догоняет внутреннее ликование – их всего две, и это не наши, значит, это лагерь потеряшек. Я хлопаю в ладоши и почти бегу, цепляясь капюшоном за ветки, и преодолеваю расстояние в рекордные сроки. Дыхание чуть сбивается, но я пытаюсь его выровнять, опершись о ближайшее дерево.

Всё то же самое – потушенное кострище, расстёгнутые палатки, один валяющийся рюкзак и скрученные карематы. Выглядит так, будто они спешно собирались и убегали или просто ушли пройтись, планируя вернуться вечером.

В первой палатке ничего, только два спальных мешка, сбитые и перекрученные. Полог второй чуть прикрыт, и я ныряю в него без особого страха, но резко отшатываюсь и хватаю ртом воздух.

Там кто-то лежит.

Проглатываю ком из паники – я не раз видел мёртвых людей, но всегда это пугает так, будто случается впервые. К смерти нельзя привыкнуть – я уяснил это давно.

Я снимаю с пояса рацию и нажимаю на кнопку.

– Факел, ответь Соколу, – бормочу я, зная, что Егор наверняка спит. – Факел, ответь Соколу.

Через две попытки я слышу заспанный голос на линии. На фоне чиркает зажигалка.

– Найден ещё один. Мёртв.

День четвёртый

Настоящее

Кир

Я выкуриваю три сигареты, пока сижу на траве и не могу сдвинуться с места. Он лежит в палатке – мёртвый. Заглянув туда, я ничего толком не рассмотрел: темень такая, что хоть глаз выколи, поэтому больше не пытаюсь ничего увидеть. Молча смотрю в звёздное небо – на удивление ясное, должно быть, завтра подморозит. Не знаю, почему думаю об этом. Наверное, чтобы не забивать голову мыслями о смерти, которая нагнала нас неожиданно.

«Четверо живы», – поставил Егор, и если этот студент будет единственным, то его ставка сыграет. Как бы мне хотелось, чтобы мы оба ошиблись, чтобы живы были все, но уже минус один, и вероятность спасти остальных падает с каждой минутой.

Я не представляю, от чего он мог умереть. У них наверняка была вода, значит, не от обезвоживания. От голода не умирают за такие короткие сроки. Крови вокруг тоже нет – тёмные пятна виднелись бы даже в темноте, – поэтому вряд ли его разодрали дикие звери. Ладони потеют сильно, и я вытираю их о штаны. Нужно собраться с мыслями и пойти к своим, мне жутковато оставаться с трупом один на один, но и сдвинуться нет сил. Боюсь, что не найду его утром, даже если чётко пойду по следам. Но, если не вернусь, меня не отыщет группа. Чёртов замкнутый круг.

Закрываю глаза, делаю затяжку и тушу окурок о землю. Ноги не гнутся и даже чуть ослабли. Я ещё раз на всякий случай заглядываю в палатку – может, надеюсь на мираж? – но нет, студент по-прежнему там. Из одного из тех рюкзаков, что разбросаны вокруг кострища, достаю какую-то светлую тряпку – то ли майку, то ли футболку, – и рву на мелкие лоскуты. По старинке привяжу ориентиры к деревьям, чтобы завтра найти чёртову поляну с первого раза.

Пока иду обратно по памяти, чуть подводящей меня, с дистанцией в несколько метров повязываю ориентиры на ветки. Чем дальше от злополучной поляны, тем легче мне становится дышать. Уже начинает заниматься рассвет, когда я всё-таки добираюсь до наших палаток и без сил падаю на ближайшее бревно-скамейку. Все ещё спят, только лес тихо шумит вокруг, но я настолько вязну в своих мыслях, что слышу его где-то на периферии, очень далеко.

Не знаю, сколько так сижу. Не знаю, сколько выкуриваю сигарет и выпиваю холодного кофе. Не знаю, почему позволяю себе слабость, если никогда до этого не позволял. Судя по тому, что небо окончательно светлеет, не меньше часа я погружён в мысли, и из них меня вырывает прикосновение маленькой ладошки к плечу.

– Ты не ложился? – тихо спрашивает Ира.

– Я нашёл его, – хрипло говорю я, не отрывая взгляд от потухшего кострища.

– Кого – его?

– Потеряшку. Егор с группой в курсе. Я передал координаты, там группа в пути. Мы продолжаем поиски.

Ира выдыхает сквозь сжатые зубы, а потом крепко обнимает меня. Я чувствую её лёгкую дрожь – жена мягкая и ранимая, тонкокожая во всех лучших смыслах этого слова, и я с нежностью пытаюсь её успокоить. Слёзы срываются с длинных ресниц и падают мне на жилет. Я заправляю прядь её волос за ухо.

– Ненавижу это в поисках.

– Не хнычь. Будем искать остальных.

Нам нужно дождаться подмоги. Я сообщил