Читать «Рождественские тайны книжного магазинчика» онлайн

то была просто вне себя от страха. Ей пришлось обо всем мне рассказать. Они оба порядком выпили, и он ударил ее. Уже далеко не в первый раз. Марси схватила эту закладку – вообще-то эта штука продается и как закладка, и как нож для вскрывания писем – и ударила его. Она не намеревалась его убивать.

– Нужно сообщить в полицию, Чарльз, – негромко произнес Ник. – Пускай присяжные решают, что она намеревалась сделать.

Крики и смех наверху наконец прекратились, и Ида спустилась вниз одна.

– Они в постели, – сообщила она. – Давайте ставить рождественскую елку.

– Я поговорю с Марси после Рождества, – тихо сказал О’Нил Нику. – Тогда и скажу ей, как ей следует поступить.

Ник кивнул и положил конверт обратно на журнальный столик.

– Лучше потрать это на хорошего адвоката.

– Ник…

Он повернулся к Иде:

– Так что, помочь тебе с елкой?

* * *

Лишь уже после Рождества у Отто Пенцлера появилась возможность заглянуть в большую коробку, которую прислал Карл Фокс. Обещанного письма так и не последовало, и он был озадачен комками бумаги, на которых лежало около дюжины книг. В конце концов Пенцлер позвонил Карлу на Западное побережье, но тот и знать не знал ни про какую посылку.

– Это не от меня, Отто. Ты же знаешь, что я так не работаю.

– Я тоже совершенно сбит с толку. С какой это стати кому-то присылать это мне, подписав твоим именем?

– Внутри есть что-нибудь ценное?

Разговаривая, Отто не отрывал взгляда от коробки.

– Вот что самое забавное, Карл… Большинство книг – это просто макулатура, но среди них есть первое издание «“А” – значит алиби» Сью Графтон. За него можно запросто выручить тысячу долларов. Зачем кому-то так вот запросто его отдавать?

Убийство для «чайников»

Рон Гуларт

В каком-то смысле как раз «Магазин таинственных историй» и вдохновил его на преступления, которые он совершил.

Руф Петтикорд – высокий тощий мужчина, рыжеволосый и веснушчатый, лет около пятидесяти – почти всегда заглядывал в этот магазин на Западной Пятьдесят шестой улице, когда оказывался на Манхэттене, чтобы пообедать со своим редактором или полаяться со своим литературным агентом.

В этот особенный снежный день, в самом конце декабря прошлого года, Руф тоже стоял там, листая всякие книги, выставленные на столе с новыми детективными романами в твердом переплете. На его изрядно поношенном пальто поблескивали тающие снежинки, и он что-то бормотал и ругался себе под нос.

– Ну, конечно, твою ж мать, это как раз то, чего всем нам сейчас и не хватало… – заметил он своим тонким гнусавым голосом. – Еще одно творение какого-то полудурка про еще одну женщину – частного детектива. Уже четвертая крупная допечатка.

С треском захлопнув толстую книгу, Руф выбрал другую и пробежался взглядом по первой странице.

– Господи, зачин оторви да выбрось, а туда же… Косноязычный бред. – Он поднес книгу поближе к глазам, прищурившись. – Да и печать паршивая.

Захлопнув ее, подхватил еще одну:

– Блин, да я такое левой ногой могу накалякать… Черт возьми, даже бабуин с тремя классами образования написал бы лучше!

Следующая подхваченная им книга, в которой он проглядел пару абзацев, и вовсе вызвала короткое:

– Чушь!

Отто Пенцлер, щеголеватый мужчина с седой бородкой, уже спускался по винтовой лестнице со второго этажа, поглядывая на недовольного автора.

– Счастливого Рождества, Руф, – сказал он, когда его нога коснулась последней ступеньки.

– Макулатура… – Руф поднял над головой очередной бестселлер. – То, чем ты тут торгуешь, – совершеннейшая макулатура!

– Мы бы предпочли ясли со стадом маленьких овечек, но они не поместились бы на столе.

Руф повернулся, широко раскинул худые руки и обвел ими стены стеллажей с тысячами детективов в мягкой обложке.

– Тонны всякой лабуды и ни одной моей книги!

– У нас не особо-то большой спрос на детективы для детишек, Руф, так что я не могу держать тут…

– Для молодежи, – возмущенно поправил тот. – Я пишу не для каких-то там сопливых юнцов! Я – самый популярный детективный романист среди совершеннолетних молодых читателей.

– Молодежные книги у нас тоже редко спрашивают.

– Ты в курсе, что говорили о моих «Тройняшках Диббл» из серии «Юные детективы»?

– В смысле, за твоей спиной?

– Критики, Отто, уважаемые люди в литературных кругах… Они говорят, что мои работы «вдохновенны, невероятно увлекательны и потрясающе оригинальны».

Кивнув, Пенцлер сказал:

– Кстати, Руф, я не против, что ты так часто сюда заглядываешь и наводишь бардак на этом столе, но кое-кто из покупателей решительно возражает против твоего бурчания и ругани.

– Ну да, честность и правдивость у нас частенько встречают в штыки.

– Ну что ж, тогда мне лучше…

– Бьюсь об заклад, что ты даже не читал мою последнюю книгу про тройняшек Диббл для издательства «Югенд хаус» – «Тайну страшного старого кладбища».

– Нет, но она лежит на моем прикроватном столике, – заверил его Пенцлер.

– В этом деле все умники, – пожаловался Руф. – Ну что ж, я все-таки чертовски хороший писатель, и со временем всем вам придется это признать.

– А ты не подумывал о том, чтобы попробовать себя в жанре детектива для взрослых?

– Я написал уже семнадцать вещей, мать их так! – Руф потуже затянул свой выцветший шарф. – И они остаются непроданными, поскольку на меня несправедливо навесили ярлык детского писателя. А мой полоумный агент, Бикс Греттер, и пальцем не шевелит, чтобы помочь мне выбраться из молодежного гетто.

Застегивая пальто, рыжеволосый писатель направился к двери.

– В один прекрасный момент я все-таки окажусь в списке бестселлеров, так или иначе, – пригрозил он. – И тогда тебе придется выставить здесь и мои труды.

После чего рывком распахнул стеклянную дверь и нырнул в послеполуденную снежную круговерть.

– Кто это был? – спросил молодой человек за кассой.

– Никто, – ответил Пенцлер.

Когда Руф ехал на своей девятилетней «Тойоте» домой с железнодорожного вокзала, снегопад в сумерках внезапно сменился градом. По ржавому капоту застучали крупные льдинки.

– Вот тебе и конец, – саркастически заметил он, – прекрасно проведенного дня.

Уиндворд представлял собой крошечный городок, пристроившийся на коннектикутской стороне пролива Лонг-Айленд, в застройке которого сочетались строгий викторианский стиль, модерн тридцатых, а иногда и образцы грубого недопонимания основных теорий Фрэнка Ллойда Райта[15].

Наконец Руф свернул на белую от снега гравийную подъездную дорожку, ведущую к трехэтажному викторианскому особняку, в котором обитал на данный момент. Дом возвышался на задах лесистого участка площадью чуть ли не в акр и принадлежал его двоюродному брату, который предпочел пересидеть зиму в тепле на Карибах.

Пристроив машину в большом темном гараже между двумя сверкающими «Мерседесами» своего отсутствующего кузена, Руф услышал, как в доме зазвонил телефон и почти сразу же угрожающе загавкала собака.

– Это всего лишь я, Альдо! – позвал он, осторожно