Читать «Автобиография супербродяги» онлайн

устроившихся у самого камина, подозревая, что почтенность наша липовая, но, не имея духа и доказательств, промолчит. Ближе к вечеру мы шли в городскую тюрьму и просились на ночлег. Деньги у меня закончились, оставался лишь запас на самую непредсказуемую западную часть пути. Перед посадкой на ночлег нас, как положено, обыскивали, но чаще без рвения. Как-то вечером мы оказались в городке, где на следующее утро в тюремном дворе должно было состояться двойное повешение. Если я ничего не путаю, жена подговорила любовника помочь ей избавиться от мужа, что было проделано с чудовищной жестокостью, топором. В итоге оба были признаны виновными и приговорены к высшей мере.

Тысячи людей со всей окрестности (в южной полосе провинция Онтарио густо заселена) съехалась на небывалое зрелище. Толпа кишела сыщиками в штатском, направленными из ближайших городов: полиция решила, что приговоренную могут попытаться спасти. Сходя с поезда, мы этого всего не знали. Удивившись небывалому для раннего вечера оживлению и толпам на привокзальных улицах, мы подумали, что в городе зверинец, цирк или что-то вроде и не стали выяснять подробности. Вместо этого мы поспешили в зал ожидания, чтобы занять места у камина первыми, в тепле дождаться сумерек и идти в тюрьму на ночлег. В сумерках мы направились прямиком к тюрьме и бесцеремонно забарабанили в дверь. Нам тут же открыл полицейский: выслушав наши требования, он без лишних слов провел нас внутрь. Мы думали, всё будет как обычно: шаблонные вопросы, шаблонные ответы; шаблонный, без рвения, досмотр; уютная камера, трубка, табак и спички, искусно пронесенные в носках.

То-то было изумления, когда в дежурной комнате на нас с любопытством уставилась целая толпа сыщиков. Закончив осмотр и ничего не найдя, наш конвоир уже хотел сопроводить нас в камеру, когда раздался голос: «Постойте, – вперед вышел один из сыщиков. – Мы не можем оставить посторонних в тюрьме, учитывая обстоятельства. Оформите им билеты на постой». Тотчас получив билеты, мы, ничего не понимая, зашагали в гостиницу, где наконец всё и выяснилось. Нам сказали, что мест нет уже с самого утра и что большинству тех, кого мы видим, придется всю ночь мучиться на стульях. С тем мы и воротились в тюрьму.

Нас снова впустили, но недвусмысленно посоветовали прогуляться в ближайший город. На что Трехпалый Джек сказал, что он не сдвинется с места, что ноги у него сбиты в кровь, все в мозолях и идти отказываются. Став в кружок, сыщики о чем-то долго совещались, пока один из них не вышел к нам и, задав ряд вопросов, не начал обыскивать, да так дотошно, что я понял: найдет. Дабы избежать худшего, я добровольно выложил бритву, перочинный ножик, носовой платок и расческу, но это не помогло: руки сыщика добрались до носков и по очереди извлекли трубку, табак и, наконец, спички. Я же неотступно и мучительно думал о поясе с деньгами. Пока Трехпалый Джек считал, что у меня в карманах ветер, я был спокоен, не сомневаясь, что в случае бытовой стычки как-нибудь за себя постою, пусть он рослый и сильный. Но узнай он о поясе, и прощай сон: что может быть естественней, чем взять камень, полено или лом и размозжить мне голову ради такого богатства. Сыщик, несомненно, нащупал и тщательно ощупал пояс, но так в нем были исключительно банкноты – ни монет, ни прочей мелочи – он, по-видимому, ничего не заподозрил. Наконец строжайший досмотр был завершен, железным коридором нас отвели в камеру и наглухо захлопнули за нами двери. В ту ночь мы, кажется, так и не сомкнули глаз, ежесекундно ощущая на себе чей-то зоркий взгляд, а порой и не один. Сыщики всё равно считали, что мы не те, за кого себя выдаем, и проникли в тюрьму, чтобы препятствовать правосудию. Утром нам вернули вещи и выгнали на холод гораздо раньше положенного распорядком срока.

Когда неделю спустя мы добрались до Оттавы, снег был еще глубок, а ночи – морозны. Весь день я раздраженно пилил своего спутника, мол, с таким черепашьим темпом никакого Виннипега нам не видать. Наконец он согласился, и утром мы сели в товарняк, намереваясь ехать целый день и выйти далеко на западе. На нашу беду, поезд обслуживал местные линии: никуда не спешил, останавливался на каждом полустанке. Наконец, умаявшись, мы соскочили на вокзале городка Ренфрю и нацелились на трансконтинентальный экспресс, который до рассвета забросит нас за четыреста, а то и за пятьсот миль. Остаток дня скоротав в зале ожидания, минут за двадцать до указанного в расписании времени мы осторожно проскользнули в стоящий на некотором удалении пустой вагон, откуда хорошо просматривались и нужный путь, и платформа, на которой всё указывало на скорое прибытие поезда. В ожидании погрузки стоял багаж, взад-вперед прохаживались пассажиры, толпились зеваки: в маленьком городке скорый трансконтинентальный – какое-никакое, а зрелище. Раздался далекий гудок, выглянув из вагона, мы увидели приближающийся луч прожектора. По обледенелым и заснеженным рельсам поезд въехал на станцию почти бесшумно. «Пойдем, – шепнул я Джеку. – Времени в обрез». Мы выскочили из наблюдательного пункта.

В голове экспресса имелся слепой багажный вагон, концом без дверей пристыкованный к локомотиву; нашей задачей было выскочить из укрытия, запрыгнуть на ступеньку этого вагона и оттуда перебраться на заднюю площадку локомотива. Сложность состояла в том, что проделать это нужно было за мгновения, когда экспресс набирает ход и тормозной кондуктор вряд ли рискнет остановить машину, даже ввиду скачущих зайцев. На нашей стороне были густеющие сумерки: поймай кондуктор нас на свету, да еще во время стоянки – снял бы, не раздумывая, ведь это тоже входило в его обязанности. Заняв заднюю платформу, можно будет расслабиться: когда через пятьдесят, а то и больше миль поезд остановится, мы спрыгнем, переждем в укрытии и проделаем тот же трюк. Конечно, мы полностью зависели от машиниста и кочегара, но эти ребята обычно занимались своим делом и на задней площадке появлялись в случаях исключительных.

Не успели мы покинуть наше укрытие, как поезд медленно тронулся. Помня об увечье товарища, я уступил ему право прыгать первым. Поезд стремительно набирал ход, мы из последних сил бежали вровень с багажным вагоном. Прыжок – Трехпалый схватился за ручку и с удивительной легкостью взмыл на подножку. Не теряя ни секунды, я схватился следом и посеменил за вагоном, ожидая, что сейчас мой товарищ перемахнет на платформу и освободит подножку. Не тут-то было: Джек стоял на подножке, словно упорхнув куда-то в мыслях; места рядом не было.

Что за черт?! Я не отпускал ручку, хотя поезд мчался уже с такой