Читать «Автобиография супербродяги» онлайн

стране. Я обратился в ближайший полицейский участок за разрешением на торговлю, а в голове уже сами складывались цифры: если оставлять девять-десять (я верил в себя) шиллингов в неделю с торговли вразнос и не трогать доход с бабушкиного наследства, через полгода у меня в кармане будет около десяти фунтов. Человек действия, я бы в тот же день отправился в путь, но на ум пришла весомая – я тотчас это понял – причина повременить: проселочные дороги, как правило, неровные и ухабистые, и моя искусственная нога, несомненно, не выдержит постоянных переходов из городка в городок. Она и так угрожающе поскрипывала на каждом шагу, не ровен час, отвалится.

Своими опасениями я поделился с одним постояльцем и получил совет обратиться в Общество хирургической помощи за деревянным протезом, словом, простой деревяшкой, которая, как утверждал мой знакомый, гораздо лучше подходит не только для бродячей жизни, но и для выбивания слезы из покупателей. В Обществе, куда я отправился на следующий же день, мне сказали, что для получения протеза я должен заручиться письменной поддержкой пятнадцати благотворителей, и взяли шесть пенсов за книгу с адресами подписчиков, где было несколько тысяч имен. Не теряя времени, я купил бумагу, чернил и марок и в тот же день разослал восемнадцать писем. Вскоре стали приходить ответы: кое-кого не оказалось дома, некоторые свои гарантийные письма уже использовали, в итоге на восемнадцать запросов я получил два гарантийных письма; большинство подписчиков просто промолчало. Недолго думая, я отправил еще двенадцать запросов: итог – одно гарантийное письмо. Расходы на корреспонденцию принудили меня свернуть собственную скромную благотворительность. Прошло полтора месяца, я отправил, наверное, сотню запросов, а нужных пятнадцать писем всё еще не было. О своих мытарствах я поведал приятелю, который посоветовал мне обратиться в Общество хирургической помощи, и притом я услышал, надо признать, толковое и разумное объяснение. Оказалось, я дважды неудачник, потому что, во-первых, летом большинство подписчиков уезжает отдохнуть, а во-вторых и в-главных, бесконечная южноафриканская война ежедневно поставляет с передовой калек, которые так или иначе нуждаются в протезах. Не без горечи я размышлял о том, что одних моих почтовых расходов уже почти хватило бы на деревянную ногу, но, рассудив трезво, решил, что винить некого. Некоторые подписчики были готовы помочь, но требовали гарантий. Одна леди желала видеть поручительство священника, другая – тоже, но не простого, а католического. Я спросил, устроит ли их поручительство офицеров Армии Спасения, и, так как обе леди замолчали, я понял, что не устроит. Третья леди не признала в адресе «Саутварк, 96» ночлежного дома Армии Спасения и, выразив сожаление, что ее гарантийные письма уже ушли, посоветовала обратиться в Армию Спасения, где мне обязательно помогут. В ответ я обстоятельно объяснил, что я уже в ночлежном доме Армии Спасения, что я здесь уже пять с половиной месяцев, что я ни разу не являлся сюда в пьяном виде, что вел себя достаточно прилично и нахожусь на самом хорошем счету у дежурного офицера; и тем не менее проживи я так еще сколько угодно лет, здесь никто не поинтересуется моими бедами и не предложит помочь.

Однажды, вернувшись вечером в «Ковчег», я с удивлением узнал от одного из жильцов, что днем, пока меня не было, мной интересовались два джентльмена. Затем с аналогичными сведениями ко мне подошел еще один жилец, затем еще, и так далее, так что под конец я уже и сам сгорал от любопытства.

«Описать их можешь?» – спросил я первого жильца. «Да что-то вроде поверенных», – ответил он. «Как они выглядели?» – спросил я второго.

«Как настоящие адвокаты», – без раздумий ответил тот. «Когда вступишь в наследство, – вставил третий, – не забудь про старых товарищей». Я скрупулезно прошелся по родовому дереву, сначала по материнским ветвям, затем по отцовским, но не обнаружил ни одного родственника: ни далекого, ни близкого, ни заморского, ни британского, чья смерть пришлась бы мне кстати. Дабы разрешить сомнения, я направился в конторку, но лейтенанта на месте не было – вышел погулять – а капитан еще не приходил. Никогда в жизни я не волновался так, как в эти полчаса. Едва завидя капитана, я бросился к нему, вырвал из его руки конверт, который тот, улыбаясь, протягивал, и, не распечатывая, принялся внимательно осматривать. «Причина, надо полагать, вам известна?» – спросил капитан. «Не имею ни малейшего представления, – ответил я, надрывая конверт. – Да и откуда?» В конверте оказалась короткое извещение о том, что завтра с десяти до одиннадцати часов утра меня ждут в конторе Общества организации благотворительности. Капитан ушел в конторку, а я сел и стал думать, что всё это означает. Ничего не придумав, я снова решил обратиться к Канадцу – тому самому, от которого впервые услышал об Обществе хирургической помощи.

«Ах, эти… – протянул Канадец. – Даже удивительно, что ты не обжегся о них раньше. У меня есть друг, газетчик, так эти липучки без конца совали нос в его дела – выпытали о человеке всё, что могли, а помощи в итоге – как с козла молока». Несколько удивившись, я тут же списал всё услышанное на приятеля моего Канадца, скорее всего, выпивоху и непутевого малого.

Я вылетал из ночлежки на крыльях радостных грез, но при виде капитана, стоящего в дверях, меня кольнуло нехорошее предчувствие. Повернувшись к сему джентльмену, я спросил его в упор, что он думает об Обществе организации благотворительности. «Что ж, – медленно начал он, – если хотите откровенно, я думаю – правда, я могу ошибаться – что Общество организации благотворительности ставит цель не столько раздавать пожертвования, сколько уберечь их от растраты». Как часто я вспоминал его слова потом, до печенок наобщавшись с этими людьми!

Ровно в десять часов я был в конторе на Боро-Роуд, где меня провели в канцелярский закуток. Смиренно прождав час, я дождался солидного господина в черном костюме. «Мистер Дэвис, – учтиво сказал он, – прошу вас, следуйте за мной». Мы преодолели два или три пролета на последний этаж и вошли в уютную комнату. Опустившись за стол, господин придвинул к себе лист бумаги, взял карандаш и, указав мне на стул, повел речь: «Мистер Дэвис, – начал он. – Я получил письмо от леди, которая проявляет к вам участие и хочет помочь. Чтобы ей ответить, я должен узнать обстоятельства вашей жизни, для чего я буду задавать вам вопросы; на те из них, которые сочтете неуместными, вы имеете полное право не отвечать». Посыпались вопросы, забегал, делая пометки, карандаш.

Я отвечал на все и без утайки: о семье, о прошлой жизни, пока, наконец, вопросе на тринадцатом, господин не споткнулся о