Читать «Автобиография супербродяги» онлайн

дела, пусть маленького, и никогда не допускай, чтобы товар закончился». В Бирмингеме он проводил меня до ночлежки, которую хвалил, и, выразив надежду, что не навсегда, простился.

Как обычно, устроившись на новом месте, первым делом я разведал дорогу в публичную библиотеку. И сразу влюбился в местное заведение: столько здесь было разных журналов, такое богатство газет, так много всяческих удобств для посетителей, что даже мысли о какой бы то ни было работе мигом вылетели у меня из головы – до тех пор, пока на третий день я с удивлением не обнаружил, что отдал за обед последние три медяка. Поразмыслив, я решил на месяц-полтора остаться в Бирмингеме: днем лотошничать в предместьях, а вечера коротать в чудесной библиотеке. Но, оказалось, в лотошники я не гожусь. Нет у меня нужной напористости. Услышав отказ, вместо того чтобы расхваливать товар с удвоенной силой, я, понурясь, шел к следующему дому. Увы, успех или неудача в сфере купи-продай зависят исключительно от подвешенного языка.

Цветущий верзила, обладающий даром убеждения, выудит милостыню из того, кто пройдет мимо безгласного слепого. И да, я не оговорился, именно милостыню, ведь, по сути, человек со связкой грошовых шнурков и тремя пачками иголок или булавок – тот же попрошайка; и, слава Богу, люди хорошо понимали это, потому что многие давали деньги, а от товара отказывались. Они отлично знали, что в магазинах дешевле. Поэтому само собой ожидалось, что лотошник украсит свое надувательство какой-нибудь грустной историей. Это и было трудней всего, и, если меня не спрашивали в лоб, я молча глядел на руку в кармане, готовую раскрыться по первой мольбе о помощи. То, как часто, отказав, люди выходили следом, окликали меня и давали деньги просто так, только полней доказывало их желание подкрепить свое чувство жалости грустной бедняцкой былью. Что же, есть и такое ремесло: обходить дом за домом, улицу за улицей, молотя и молотя языком, и взывать к милосердию там, где не торговля. Между тем шел уже третий час в предместьях Бирмингема, а навара было – девять пенсов. Побрякивая жалкой кучкой меди, я вспомнил отзывчивость провинциальной Англии и решил, что переоценил возможности крупных городов. Поэтому, оставив Бирмингем за спиной, я направился по дороге, ведущей в Уорвик, надеясь, что уж в этом городке намолочу плоды пообильней. Наивный, я не подозревал, на улицах скольких оглохших городов, у скольких безразличных дверей останется дрожать мой никем не услышанный голос.

Глава XXIV

Честный побирушка

По дороге в Уорвик я познакомился с точильщиком; слово за слово, мы даже не заметили, как пришли в этот древний городок.

Первым делом мы взялись за поиски ночлежки, в чем быстро преуспели, но, к моему удивлению, хозяйка – неряшливая, крупная и костлявая дама – резанула взглядом по моему спутнику и заявила: «Точильщика не пущу. Только через мой труп!» Естественно, тогда я еще не знал того, что узнал впоследствии. Сколько бродяг и странствующих профессий существует под небом – никого не презирают так неискоренимо глубоко, как точильщика. И ведь есть за что: редко встретишь на пути большего пьянчугу, гуляку и охальника; а уж если точильщик затевает ссору – а он ее обычно затевает – то, конечно, не затем, чтобы тотчас помириться. Глядя, как он хозяином разгуливает по ночлежке, простому скромному жильцу остается лишь тихо его ненавидеть. С тех пор мне не однажды рассказывали, что на севере Англии есть деревня, в которую точильщики не смеют показывать носа, тем более пройти насквозь или, боже упаси, заночевать; и каждый рассказчик мечтательно прибавлял, что такой бы оплот – да в каждое графство.

Началось всё со смерча, который несколько лет тому ворвался в деревню, обрушил церковный шпиль, посрывал крыши и забрал не одну жизнь, не говоря о многочисленных увечьях. А наутро местные жители были потрясены вымогательскими криками двух точильщиков, которые ночевали в гостинице и, на свою беду, ничего не знали о случившемся.

Какими-то неведомыми путями общественное сознание быстро соединило развязные крики с разгулом стихии, и горемык в буквальном смысле выбили из деревни, так что они чудом остались в живых; с тех пор как точильщики, так и смерчи обходят это место стороной.

Что говорить, если даже в городе человеку с оселком порой отказывают в ночлеге. Таково вкратце положение дел, о котором я в то время не имел ни малейшего понятия, иначе сто раз бы подумал, прежде чем заводить знакомство с представителем столь презренного ремесла.

Хозяйка следующей ночлежки оказалась более гостеприимной, но видно было, что и она заселила нашу парочку скрепя сердце, так как молча проследовала за нами на кухню и, уперев руки в широченные бедра, уставила на моего точильщика суровый взгляд, как бы говорящий: «Ну что, точильщик, душенька, хочешь выкинуть что-нибудь из своего точильного репертуара – валяй прямо сейчас, пока я здесь – посмотрим, кто кого!» Мы сидели тише воды ниже травы, и хозяйка, полагая, что своей суровостью достигла нужного впечатления, вышла из кухни, не забыв напоследок метнуть контрольный взгляд на моего точильщика, который от волнения так усердно раскуривал трубку, что даже закашлялся.

Кроме нас в кухне сидело более десятка мужчин: одни отдыхали, другие готовились к завтрашнему дню. Двое мастерили искусственные цветы, третий гнул и скручивал медную проволоку, которая в его умелых руках превращалась то в вилки для тостов, то в подставки для тарелок, то в подвески для кашпо. В четвертом и пятом я узнал старьевщиков, которых, входя, приметил на заднем дворе за сортировкой хлама. Шестой, коробейник, то и дело посматривал на свой мешок, видимо, не доверяя здешней братии. Седьмой, судя по немудреной свистковой флейте, торчащей из верхнего кармана пиджака, был музыкантом.

«Да уж, если кто-то из них и занимается чем-то достойным, то, пожалуй, только вот этот», – подумал я, оглядывая человека справа: опрятные молескиновые брюки, короткое двубортное пальто из плотной ткани, опрятное белое кашне, спадающее на плечи. «Точильщик?» – спросил объект моего изучения, прежде чем я успел отвести взгляд. «Нет, – ответил я, – лотошник». – «Эх, мимо, – сказал он. – Просто не приметил у тебя мешка…» Знал бы он, что весь мой скарб без труда помещается в карманы! «А, нет, – ответил я, – я обычно помногу не ношу». – «А тебе помногу и не надо, – кивнул он на мою ногу. – Библии достаточно, ну и приличных манер». Как он догадался? Собираясь в путь, я захватил два карманных томика: Библию и дешевого Вордсворта в мягкой обложке, которые до сих пор за неимением времени крайне редко извлекались на свет. И вот теперь я слышу, что на одной из моих книг можно зарабатывать,