Читать «Автобиография супербродяги» онлайн

интересно как?.. «Вот уж не думал, что, просто таская Библию, много заработаешь…» – закинул я удочку. «Элементарно, – отозвался он. – Приличные грабли (расческа) в правом кармане; пара блестящих чик (ножниц) – в левом; коробочка разных запонок, да подороже – это и есть то, что я называю библией, а от твоей пары тянучек (шнурков) да пакетика колючек (иголок) навара – с гулькин нос. Лично я побираюсь по чесноку: протянутая рука, пожалуйста, но без всяких там шнурков. Или этот твой точильщик, благо только спутник, а то я уже за тебя испугался – ишачит, как проклятый, повсюду таскает за собой свою старую гаргару (приспособление); и что, скажешь, ему живется лучше, чем мне? Даже в худший день я настреливаю шестнашку фартингов на перину, достаю приличный хавчик (еду) и спать ложусь тепленький (в подпитии), знаешь, уже даже забыл, когда последний раз засыпал, чтобы малек не тепленьким». Желая поближе познакомиться с его методом и услышать сказки, столь безотказно вышибающие слезы и монеты, я предложил, если он не против, составить ему компанию, тем более ему тоже было в Стратфорд – последнюю точку моего маршрута перед возвращением в Лондон. Он с видимой охотой согласился.

Наутро мы позавтракали и вышли в путь. Ночлежка еще не скрылась из вида, как мой честный побирушка бросился в забег по лавкам, причем с какой-то головокружительной скоростью: я не мог поверить, что за такое время можно что-нибудь выклянчить, иное дело – купить. Впрочем, о его успехах я судить не мог: исчезал он и появлялся всё с той же неизменной улыбкой, пока торговая часть города не кончилась и началась деловая. Вместо отчета о своих успехах он щедро отсыпал мне табаку. Мы набили трубки, но едва я занес спичку над коробком, мой спутник придержал меня следующей репликой: «Обожди, прямо по курсу Божий штурман». Я посмотрел вперед: навстречу нам быстрым шагом шел священник, в руке он держал то, что при ближайшем рассмотрении оказалось молитвенником.

Подпустив черную сутану на три или четыре фута, мой спутник обратился к ней весьма торжественным тоном, начав – то ли по неведению, то ли от избытка благоговения – с «Ваша преподобная светлость». Джентльмен в сутане, должно быть, ожидал от нас чего-то подобного, так как, глядя строго перед собой, припустил мимо нас с наивысшей скоростью, подобающей его сану. Тогда мой спутник издевательски крикнул вдогонку: «Давай, дружище, дуй и не забудь за меня помолиться!» Он разразился хохотом и, пока мы шли, долго не мог успокоиться. «Вот, вот, – насмеявшись вдоволь, сказал он. – Всегда говорил, видишь в руках Библию или молитвенник – сочувствия не жди. Редко-редко от таких чего дождешься, зато как здорово их задирать! Лично мне милей встретить человека с бутылкой или кувшином пива – такой хотя бы выслушает».

Равнодушие преподобного джентльмена, умноженное на опыт моего спутника, немало меня удивили: как-никак проситель однозначно имел вид честного трудящегося из среднего класса, был чисто одет, вымыт, выбрит и однозначно заглядывал в парикмахерскую.

Мой спутник останавливал каждого встречного, и, хотя не всякий раз, но довольно часто такая тактика приносила плоды. Те же, кто отказывался благообразному джентльмену помогать, обычно огорченно разводили руками, мол, простите, всю мелочь забыли дома. Однажды прямо перед нами спешился велосипедист: наверное, что-то стало щелкать, и он от греха подальше решил посмотреть.

А увлекшись, не заметил, как перед ним выросли двое, и один из них непреклонно и недвусмысленно попросил о материальной поддержке. Заикаясь, застигнутый врасплох джентльмен стал мямлить, что, к большому сожалению, в данную секунду не располагает нужными… «Друг, – сурово и дерзновенно перебил его мой честный побирушка, кладя лапищу ему на плечо. – Друг, перед тобой два человека в крайней нужде, и, если им не помочь прямо сейчас, они умрут от голода». Объехать нас не представлялось никакой возможности – только если идти на таран. Бедняга, очевидно, струхнул; еще раз посмотрев на нас, он с надеждой обернулся назад, взглянул вперед и лишь тогда достал и протянул нам серебряные шесть пенсов со словами, что надеется, что этой помощи нам хватит. Заверив его, что вполне, мы расступились, освобождая велосипед и тропинку, чем он немедленно воспользовался. Напоминало грабеж средь бела дня, но, как ни странно, подходить с позиции силы и без обиняков было гораздо приятней, чем раскручивать грустную шарманку нужды, пусть и правдивую.

Когда впереди показался Стратфорд-на-Эйвоне, мой спутник спохватился и принялся обучать меня правилам поведения в местном ночлежном доме. «Ночлежка единственная в городе, – сказал он. – А хозяйка – старая чудачка, каких поискать. Начнем с того, что мы можем ей просто не понравиться – тогда пили пару миль до ближайшего городка. Во-вторых, – продолжал честный побирушка, – старушка держит при ночлежке лавку, и если этого не знать и заявиться к ней со своим хлебом, мясом, чаем, сахаром и т. п., чудачка просто выставит вон – день на дворе или ночь глубокая, ей наплевать – пили́ в соседний городок. А недавно случай был, – продолжал он. – Жилец заподозрил, что в хозяйской лавке его надули – недовесили солонины.

Зайдя на кружку пива в трактир через дорогу, он попросил трактирщика взвесить свои якобы полфунта, и оказалось, его и правда надули на две унции. Вернувшись в ночлежку, он мирно пошел спать, а наутро сказал хозяйке всё, что думает об этой истории, конечно же, не забыв упомянуть трактирщика. С тех пор хозяйка отказывает в ночлеге каждому, кто зайдет в трактир. Заметит, что вы вышли оттуда и идете к ней – попросту не заселит; заметит, что пошли туда, как заселились, – молча выставит вещи, положит деньги и не станет ничего объяснять».

То, что эта своеобразная леди без лишних вопросов приняла деньги и допустила нас на кухню, несомненно свидетельствовало о нашем более чем приличном виде; впрочем, почти сразу она вошла следом и несколько минут стояла, пристально наблюдая за каждым нашим движением. Я уверен, брось кто-нибудь из нас спичку на пол, займи всё место у печки или пожалуйся, что на целую кухню – всего два заварника – треснувший и без носика, и что к ним прямо сейчас очередь из десяти человек, что кружек всего три, а тарелка – одна, да и та с отбитым краем и больше похожа на стареющую луну – выскажи мы одну из подобных жалоб, тотчас получили бы деньги обратно, и делай что хочешь, а в наших стесненных обстоятельствах что хочешь в незнакомом городке не очень-то и поделаешь. Благо о чудачествах старой леди мы были хорошо осведомлены и не дали ей ни малейшего повода для