Читать «Автобиография супербродяги» онлайн

с лишних книг ушла бы не одна бессонная ночь. А представить, что снова придется бродяжничать… от самой мысли делалось дурно. И вот в одно из таких горьких мгновений я торжественно поклялся хранить книги до конца года, пусть даже это худшие из книг, когда-либо изданных под небом. Буду пристраивать их то здесь то там, рассылать известным людям, и, может, кто-нибудь из них возьмет да купит, пускай не потому, что найдет в моих стихах смысл или красоту, а просто ради приличия.

Подумано – сделано. В тот же день я купил конверты и марки и разослал шесть экземпляров.

Результат не заставил себя ждать: уже через несколько дней пришло три письма, в двух из которых находилась плата за книгу, а третье, от Общества организации благотворительности, сообщало, что некий господин заинтересовался моим творчеством и желает помочь.

Памятуя мои мытарства с этой славной организацией, я не очень-то обнадежился, несмотря на интерес со стороны доброго господина.

Как бы то ни было, наутро я был у них, и после знакомого канцелярского закутка – надо полагать, практика томительного ожидания здесь возникает не из-за высокой загруженности, но является средством профилактики надежд и отстаивания сердца до состояния кромешной безысходности – меня позвали на испытание. Боюсь, во мне попросту не хватит желчи и горьких слов описать это испытание должным образом. Как не хватит жизни оправиться от потрясения, которое овладело мной тогда и, боюсь, не отпустит еще многие годы.

Перед ними лежал опросный лист: мои ответы двухгодичной давности, с которым они постоянно сверялись, задавая те же самые вопросы. Подловить меня было не на чем: ни тогда, не сейчас я не лгал. Поняв, что только теряют время, они перешли к делу. «Писали ли вы такому-то господину с просьбой о помощи?» – спросили они. «Не совсем так, я послал ему свою книгу в надежде, что он ее приобретет», – уточнил я, в корне не согласный с таким объяснением моих мотивов. Мне показалось, о моей книге они слышат впервые или делают вид, – в любом случае я поспешил подробно изложить все обстоятельства. «Ваша книга провалилась?» – спросили они. «Не совсем… в любом случае, прежде чем говорить об удаче или неудаче, нужно подождать», – ответил я, не желая окончательно признать провал и всё еще надеясь, что моя работа пожнет хоть малый, но успех. И доверительно сообщил об известном в Саутварке господине, среди прочего, литературном обозревателе, который пообещал опубликовать рецензию на мою книгу в одной из вечерних газет. «Надеюсь, это привлечет внимание других критиков», – подытожил я. «О каком господине идет речь?» Я назвал, не видя причин утаивать. Вопреки моим ожиданиям, прозвучавшее имя произвело на людей напротив впечатление крайне отрицательное, судя по всему, значительно ухудшив мое положение. Как я узнал впоследствии, господин этот не раз, как на общественных собраниях, так и на газетных страницах, язвительно прохаживался насчет методов и средств Организации. Тогда же я этого не знал и резонно полагал, что имя столь известного соседа по району сыграет мне на руку. Но в целом пока всё шло гладко, несмотря на то – и я ясно это видел, – что люди напротив не считают писательство работой и не понимают, как можно жертвовать на такую блажь. «Вы когда-нибудь где-нибудь работали?» – спросили они словно в подтверждение моей догадки. Я ответил, что прошлым летом лотошничал в провинции, но из-за моей природной нерешительности не всегда мог заработать даже на хлеб и кров. После долгого молчания всё присутствующее Общество организации благотворительности медленно поднялось из-за стола. «Скажите, мистер Дэвис, вы действительно считаете, что господин, от которого мы получили письмо, готов вас содержать? С вами точно всё в порядке?» Честно говоря, мое не-в-порядке не ускользало от внимания большинства людей на улице, включая играющих младенцев, но, кажется, оставалось незаметным для Общества организации благотворительности, которое в каждом больном и увечном готово было видеть здорового и полноценного человека. «Не морочьте себе голову, – сказали они, – лотошничали прошлым летом, полотошничаете и этим», – что означало «поскитаетесь, поголодаете, поночуете в чистом поле, вам ведь не привыкать». И в наступившей следом тишине (от возмущения я не мог найти слов) тихий и низкий, но выразительный и полный достоинства голос сказал: «Прислушайтесь к нашему совету, а что касается почтового попрошайничества – продолжать нет смысла. Мистер Дэвис, мы не видим оснований передавать ваше дело на рассмотрение комитета». На этом испытание окончилось, хотя последнее, едкое слово всё же осталось за мной: я сказал, что поскольку, идя к ним, не питал больших надежд, то и ухожу без особого разочарования. Эти люди вынесли вердикт за несколько минут и в собственной самоуверенности даже не удосужились справиться обо мне на «Ферме» у любого, кто знал меня не один месяц.

Что ж, очередная их ошибка. Незадолго до меня один из наших пенсионеров, давний обитатель «Фермы», на аналогичном собеседовании поведал слезную историю нужды с голодающей женой и детками. Голимая пыль в глаза, за которую они безо всякой проверки дали ему десять шиллингов, так что «глава семейства» ушел в многодневный запой. Спустя несколько дней на «Ферме» внезапно появился представитель организации – разузнать о человеке, которого они по какой-то непонятной причине облагодетельствовали. «Что? – вспылил управляющий. – Какому-то пьянчужке вы верите на слово, а когда я посылаю к вам действительно нуждающихся, вы наотрез отказываетесь их принимать!» Возможно, обжегшись на этой истории, они еще пребывали в уверенности, что из «Фермы» не может выйти ничего доброго. Как бы то ни было, мой личный опыт показал, что цель этих людей – не творить благо, но всеми силами препятствовать его творению.

Уже во второй раз они встали между мной и человеком, желающим мне помочь. Неприятней же всего меня поразило то, с каким тщанием они скрывали имя возможного благодетеля. Всего я разослал шесть книг: три – мужчинам и три – женщинам. Один из джентльменов ответил мне лично: вдобавок к стоимости книги я получил теплый отзыв о моем творчестве. Оставалось двое, но кто из них написал в Общество то самое письмо, мне так и не открыли. Получая письменный запрос, эти люди оказываются перед выбором: либо признать просителя незаслуживающим внимания самозванцем, либо считать случай подлинным, а просителя заслуживающим внимания. В моем случае они, конечно, выбрали первое, при этом утаив имя возможного благодетеля, дабы не дать мне возможности защитить свое доброе имя.

Со встречи с этими людьми я вышел полный решимости не слушать их совета и не скитаться еще одну суровую зиму. В кармане нашлось что-то около трех шиллингов, на два я накупил марок и,