Читать «Слева Направо и Справа Налево» онлайн

схватить тонкое запястье.

– Дай…

Горло так дерет, словно я наглотался битого стекла. Ее силуэт расплывается перед глазами – она похожа на ангела в ореоле яркого света. Она вообще настоящая?

– Дай… – хриплю я.

Я заторможенно соображаю, что она отцепила мои пальцы от своего запястья и склонилась ко мне, чтобы лучше слышать. Она так близко, что я мог бы прикоснуться губами к ее губам, нужно лишь набраться сил, чтобы превозмочь эту боль. Пусть даже если этот поцелуй с девушкой с нежными руками и невероятными глазами убьет меня.

Я хочу умереть.

Я согласен умереть от ее руки.

– Дай. Мне. Умереть, – сдавленно хриплю я каждое слово.

Она наклоняется еще больше, но стоит мне подумать, что сейчас она и правда сделает это – поцелует меня, убьет меня, покончит с этой болью, – как ее губы замирают у моего уха и шепчут, совсем неласково:

– Ты не заслуживаешь даже смерти, ублюдок.

Глава 2

Я в ловушке. Каменные стены. Каменный потолок. Каменный пол. Здесь нет ни окон, ни дверей.

Отсюда не выбраться.

Здесь нет звуков.

Нет воздуха…

Я просыпаюсь, задыхаясь, и боль – мучительная, беспощадная – снова вырубает меня. Сознание то приходит, как удар в челюсть, то уходит, как змея, ускользающая в темноту. Я не различаю, день сейчас или ночь. Я словно застрял в петле бесконечности и боли и не могу умереть.

Потому что не заслуживаю смерти.

Девушка с невероятными глазами – девушка, которая меня ненавидит, – сидит за деревянным столом. Мне не видно ее лица, но видно руки. Они двигаются. Она складывает что-то. Лист бумаги. Она складывает его снова и снова.

Она не нужна мне. Она больше не нужна мне. Я просто хочу избавиться от этой боли.

И не могу.

Каменные стены. Каменный потолок. Каменный пол. Комната сжимается. Мое тело бьет дрожь. Меня трясет, и я ничего не могу с этим поделать.

А потом раздается чей-то голос: «Ты разочаровываешь меня, сын».

Она нужна мне. Мне нужно снова смотреть в ее глаза. Это желание как бушующий шторм, как льющаяся из вены кровь. Оно такое естественное, словно я существую лишь для того, чтобы нуждаться в ней.

И вот она стоит надо мной. Холодная рука бережно касается моей щеки. Перед глазами плывет, и я уже больше не понимаю – она реальная или это плод моего воображения? Волосы падают ей на лицо. Невероятные волосы – такие же, как ее глаза. Мед и пепел и все оттенки коричневого.

Она прячется за ними, а мне хочется сказать ей: «От меня ты не спрячешься, невероятная девочка».

– Поспала бы немного.

– Мне не нужен сон.

Она с кем-то разговаривает. С мужчиной. В полузабытьи я пропускаю его ответ на ее настойчивое заявление о том, что ей не нужно спать, но мне удается уловить тембр его голоса, хриплый и глубокий, совсем не похожий на голос из моего сна. Совсем не похожий на…

Мысль ускользает, как песок сквозь пальцы, как бабочка, растворяющаяся в тумане.

Я поворачиваю голову, преодолевая новую вспышку боли, и пытаюсь разглядеть мужчину. Это какой-то грозного вида здоровяк с огромной бородой.

– С моим телом все в порядке, – отвечает ему девушка, и, судя по тому, как она произносит слово «моим», ее мало заботит то, что она прячет за своей поношенной голубой медицинской формой. Мне хочется посмотреть на нее, но чертовы глаза никак не хотят открываться.

Нет! Я не позволяю тьме снова забрать меня. К черту боль. Я заставляю себя не обращать на нее внимания.

Я лежу на одеялах – довольно потрепанных. И это либо от них так воняет, либо от меня. Словно хирург, проводящий операцию на живом, кровоточащем сердце, я сосредотачиваюсь и мысленно загораживаюсь от боли, запираю ее в тесной каменной комнате и стараюсь уцепиться за что-нибудь, что не болит.

Например, за злость, которая поднимается во мне тонкой струйкой дыма.

Дым… Я гоню от себя эту мысль и повторяю про себя слова девушки: «С моим телом все в порядке».

Усилием воли заставляю себя разжать губы:

– В отличие от моего.

– Очнулся, – это прозвучало как обвинение.

– К сожалению, да, – язвительно отвечаю я, как будто не пытаюсь изо всех сил снова не потерять сознание. – И если сама не хочешь спать, то, может быть, заткнешься?

На самом деле мне совсем этого не хочется. Я хочу, чтобы она говорила со мной.

Она чуть ли не скрипит зубами, когда подходит ко мне и прижимает пальцы к шее, чтобы проверить мой пульс.

Будет ох как непросто залезть ей под кожу. Но я уже в предвкушении.

Девушка подносит руку к моим губам, чтобы проверить дыхание, и я чувствую, как мой выдох расползается по ее ладони. Потом она, даже не пытаясь быть осторожной, открывает мои веки.

– Я не это имел в виду, когда просил тебя заткнуться, – даже говорить невыносимо, хотя я стараюсь отгородиться от боли. Ведь она приходит, только когда мы сами впускаем ее.

– Ты не в том положении, чтобы раздавать мне приказы. – Она принимается размахивать передо мной фонариком-ручкой. – Следи глазами за светом.

– И что мне за это будет? – усмехаться тоже чертовски больно.

– Быстрая и легкая смерть, – пусть ее глаза то и дело меняют цвет, а волосы – оттенки, но она остается верной себе.

Я слежу глазами за светом. Но этого ей мало, и незнакомка дергает мои пальцы на руках и ногах, тычет в стопы кончиком своего фонарика.

– А теперь моя награда.

– Кстати, я солгала.

Зря я надеялся.

– А имя у тебя есть, лгунья? – но я сразу понимаю, что не добьюсь от нее ответа. – Нет, лучше я спрошу: есть ли оно у меня?

Осознание того, что я не помню свое имя, что вообще ничего не помню, оглушает меня. Это как чувствовать фантомные конечности. Утекающий сквозь пальцы песок, растворяющиеся в тумане бабочки – нет даже этого, только пустота и единственное воспоминание – ее глаза.

– Что «оно»?

– Имя, конечно.

Мои глаза закрыты. Тело налилось тяжестью. Меня начинает охватывать паника, но я борюсь с ней.

От паники до боли всего один шаг.

– Мое имя! – повторяю я повелительным тоном, и почему-то кажется, что мне не привыкать раздавать приказы. Но девчонка смотрит как будто сквозь меня. Совершенно очевидно, что здесь у меня нет власти, для нее я никто.

Отвечает мне Бородач:

– Гарри.

– Гарри, – эхом повторяю я. – Гарри, а дальше?

– Понятия не имею, – бурчит Бородач, и по его виду становится понятно: