Читать «Двухголовый всадник» онлайн

встретились они вновь как приятели. И к его отцу Ивану Аркадьевичу, сильно увлечённому человеку, что мог часами рассказывать о своём ткацком предприятии, Георгий проникся уважением и доверием. По целым дням мог ходить за ним хвостом, беседуя и споря.

– Можете не объяснять, – милостиво разрешил граф.

Зашуршали кусты, и откуда-то сзади вынырнул власовский управляющий. Похоже, об этом лазе в имении знали все. Увидев Филимона Пантелеевича, Георгий резко смолк, покраснел ещё сильнее, будто испугался чего.

– Николай Алексеевич, я вот что хотел у вас узнать, – Гера поспешно заговорил, – вы сегодня у нас остаётесь?

Вислотский удивлённо поднял бровь. Вопрос был достаточно нетактичный. Но Гера спохватился и принялся объяснять:

– Понимаете ли, в чём дело, ваш помощник занимает комнату, точнее, мою химическую лабораторию. Так там некоторые реактивы… Понимаете, они могут испортиться от длительного хранения…

Молодой человек совсем стушевался, стал бормотать слова извинения. Затем поспешно поднялся и, неловко откланявшись, ушёл.

– Прекрасное место для разведения сплетен! – громко, так, чтобы убегающий Георгий мог его услышать, хохотнул ему в спину Уткин и, уставившись на Вислотского, добавил: – Так графья у нас тоже, выходит, этим грешат?

– А чем же графья хуже простых смертных людей? – в тон хаму ответил Николай Алексеевич. – Вы себя к таким причисляете? Или же определяете свой подвид как нечто иное, которому человеческие черты несвойственны?

Уткин плюхнулся на скамейку, прямо на то место, где только что сидел Гера, и, откинувшись на спинку, с ухмылкой посмотрел на графа. Проведя рукой, словно пересчитывая пуговицы на своём жилете и задержавшись на самой последней из них, он ответил:

– Прежде всего я причисляю себя к тем, для кого все люди делятся на своих и чужих. И, уверяю вас, своих я в обиду никому не дам.

– Видимо, Георгий Родионович к своим не относится, – уточнил Вислотский.

– Это как посмотреть, – парировал Уткин, – а вот вы с вашими вездесущими слугами точно мной к чужакам причисляетесь. И уж поверьте, я не позволю вам по имению рыскать и всё вынюхивать. Как бы моя барыня к вам слабости ни питала, я найду слова убедить её поскорее отправить вас в Белополье. Здешние дела к вам никакого касательства не имеют, вот и не суйтесь в них.

– Не сомневаюсь, что вы знаете подход к Лидии Ивановне.

– На что это вы, сударь, намекаете? – взвился Уткин, но тут же спохватился. – Я предан госпоже Власовой всей душой. И никому не позволю очернять её имя! Все это знают.

– И Родион Романович это знал? О такой вашей преданности его жене? – холодно спросил граф.

– Здесь не о чем знать… – только и смог ответить управляющий, но глаза его сверкали.

Вислотский сидел с довольным видом. Подобное преображение управляющего оказалось весьма забавным. Как правильно, однако, граф выбрал место на этой уединённой скамейке.

– А на людях вы совсем по-другому представляетесь. И ваш дипломатический дар я уже имел возможность оценить, – мягко сказал граф. – Но, похоже, что здесь все играют две роли: первую – на публику, а вторую – истинную свою сущность раскрывая. Что вы, Филимон Пантелеевич, думаете, жив ли Власов?

Спокойный голос графа, что не собирался обращать внимания на оскорбительный тон, немного поубавил пыл в управляющем. Он почесал в затылке и сказал:

– Если уж об этом заговорили, то я считаю, что всё это проделки Родиона Романовича. И вскорости он непременно объявится.

– А как же тогда вы объясните убийство Прокопия-сказочника? – уточнил граф. – Вряд ли он сам на себя руки таким образом наложил, что оказался зарытым в навозе.

– Что с Прокопием приключилось, мне неведомо, да и не интересно вовсе. Какое мне дело до убогого старика, случайно забредшего в наши края? – отмахнулся Уткин. – А вот кто тут есть подозрительный, так это Иван Аркадьевич Старецкий.

– В чём же он подозрительный?

– А в том, – неожиданно рявкнул Уткин, – что всегда, при каждой встрече с Родионом Романовичем, он заводил разговор о своей ткацкой мануфактуре. Всё пытался убедить хозяина, какое это прибыльное да почётное дело. И всегда Родион Романович находил предлог от этого разговора уйти. Все это знали и при каждом удобном случае из-за этого над Старецким посмеивались. Но не в этот раз! Старецкий даже словом не обмолвился!

– Вот как, – протянул Вислотский, – а над Георгием за сплетни посмеялись. Хотя сами, отдаю вам должное, прекрасно в них разбираетесь.

Уткина перекосило, он рывком поднялся со скамейки и широким шагом двинулся в направлении флигеля. У солнечных часов управляющий остановился, обернулся к Вислотскому и громко сказал:

– Но главный сплетник здесь всё-таки вы, ваше сиятельство.

– Всего лишь собиратель сплетен, – доброжелательно уточнил Вислотский.

Глава 14

Оставшись один, граф Вислотский теперь находился в необычайно приподнятом и живом настроении и от этого удивлялся самому себе и не понимал, как к этому относиться. То ли это нахальство управляющего его так взбодрило, то ли целебный деревенский воздух напитал его новыми силами.

Со всех сторон его окружали густые ветви кустарника и низкорослых деревьев, нависая и опутывая прохладой тени и тонким ароматом, исходившим от множества крошечных белых цветов. Цветы эти, сформированные в аккуратные соцветия, слегка раскачивались от изредка налетавшего ветерка, одаривая Николая Алексеевича новыми порциями сладковато-терпкого воздуха.

В это время дверь флигеля вновь растворилась, выпуская на солнечный свет невысокого подтянутого мужчину в кремовых штанах и жилете. На голове Казимова красовалась шляпа из флорентийской соломки, точно такая же, как и у самого графа. Мягко переступая ногами, обутыми в светлые туфли на низком каблуке, Леонид Степанович подошёл к солнечным часам. Затем, потянув за золотую цепочку, вынул из маленького кармашка луковицу часов, откинул золотую крышечку и застыл.

Привлечённый этим зрелищем и не сочтя нетактичным помешать, Николай Алексеевич, выйдя из своего укрытия, обратился к Казимову:

– А я, признаться, и не надеялся вас больше увидеть, думал, вы уехали с вашим семейством, как того хотела вчера Полина Гаевна.

Невысокий господин тяжело вздохнул.

– Моя Полли многое хочет, чего не так-то просто получить. Ночью у Надежды случился сильный приступ, а посему вынуждены остаться здесь, в ожидании хоть небольшого да облегчения её состояния. Вот тогда и тронемся.

Чтобы избежать дальнейших разговоров на неприятную тему здоровья, Николай Алексеевич учтиво поинтересовался:

– Что скажете, Леонид Степанович, какие часы точнее?

– Я каждый день, проходя здесь, сверяю часы и, раз уж остался, решил не изменять правилу. Знаете, что я выяснил?

Граф вопросительно посмотрел на Казимова, ожидая услышать его открытие.

– Чем ближе к полудню, тем точнее определяется время по этим часам, – мужчина кивнул на зеленовато-медный постамент, –