Читать «Двухголовый всадник» онлайн

но ранним утром и поздним вечером расхождения могут составлять до четверти часа!

Казимов спрятал свои часы обратно в карман и спросил графа:

– А где же ваши часы, ваше сиятельство? Было бы любопытно свериться и с ними.

Но граф, вместо того чтобы достать обязательный элемент мужского гардероба из кармана – цепочки Вислотский принципиально не носил, считая её слишком показной, – перевёл тему на хозяина имения Власова.

– Леонид Степанович, не припомните последний вечер, когда Родион Романович был здесь? Может быть, что-то необычное произошло?

– Постойте, уж не взялись ли вы за решение загадки с исчезновением Власова? – В глазах Казимова мелькнул страх.

– Раздумываю об этом, – ответил Вислотский, – но прежде необходимо воссоздать картину того вечера.

– Так вы как раз по адресу! – суетливо воскликнул Казимов. – У меня, признаться, отменная память. Что вас интересует?

Голова Вислотского возвышалась над низкорослым Казимовым, говорить было не очень удобно, но момент упускать не следовало. Граф собирался немного пройтись и размять ногу и, чтобы соединить одно с другим, предложил столичному гостю переместиться на террасу, где как раз и проходил тот последний ужин со сказочником.

– Прекрасная идея, – поддержал тот, – я не только расскажу, но и покажу вам, где кто находился.

На террасе они застали заплаканную Любу. Барышня сидела в уголке и закрывала лицо кружевным платочком. На её коленях граф заметил раскрытую книжку. То, что книга была переведена на русский язык, Николай Алексеевич уже знал и сильно этому удивлялся. Зачем барышне вздумалось читать такое? Но если предположить, что книга не иностранного, а русского автора, вот здесь становилось совсем интересно. Заслышав голоса поднявшихся по лестнице из сада господ, Люба вскочила, едва слышно извинилась и убежала, так и не подняв глаз. Книгу, конечно же, она забрала с собой.

– Очень чувствительная, – вздохнул граф.

– Так барышням и положено таковыми быть, – неожиданно холодно отозвался Казимов. – Коли общество от тебя именно этого ждёт, коли с малых лет няньки и воспитатели только и делают, что восхваляют такой вид поведения. Что же ещё им остаётся делать? Иначе оно, это общество, не поймёт и, не ровён час, подвергнет публичному осуждению. Вот тогда и беда не за горами. Если барышня откажется по правилам жить, то неминуемо будет обществом отторгнута.

По лицу Казимова скользнула тень. Было видно, что тема для него близкая, бьющая его в самое больное место.

– И как же потом сложно в это общество вернуться, – Леонид Степанович в бессилии опустился на стул, – столько средств и времени на это было положено, а потом раз – и одним мигом всё рассеялось и улетело, словно дым. И сколько же денег на этом потеряно, сколько имущества заложить пришлось. А им всё мало… Но что это я отвлёкся, не слушайте меня, дорогой Николай Алексеевич, болтаю о всяких глупостях. Мы же по делу сюда пришли, вот давайте делом и займёмся.

Энергично встряхнувшись и от этого сделавшись моложе, Леонид Степанович поднялся со стула и стал обходить террасу кругом, рассказывая графу, где кто сидел за столом в тот вечер, кто что ел и пил, кто о чём спорил. Самым подозрительным, по словам Казимова, казался Старецкий-старший.

– Он по началу ужина сидел, подбоченясь вот так, – и Казимов изобразил надменное лицо, – и на Власова свысока поглядывал. От этого у них даже вышла небольшая ссора с Родионом Романовичем.

– Из-за чего повздорили? – тут же уточнил Вислотский.

– Да из-за его суконной мануфактуры, – припомнил Казимов. – Власов говорил, что не дворянское это дело – мануфактуру содержать. Не по статусу, значит. А Старецкий ничуть не стушевался, стал Власову отвечать. Да так аргументированно. Я, признаться, даже заслушался, хотя Ивана Аркадьевича оратором никак не назвать. Какие, мол, видные представители дворянских фамилий не чураются у себя ткацкие фабрики да мануфактуры оборудовать. И что дело это шибко прибыльное.

Тут Казимов неожиданно смолк и закусил губу.

– А я и не знал, что это такое выгодное мероприятие, – со вздохом продолжил он. – Но я опять отвлёкся…

По дальнейшему рассказу Казимова стало ясно, что Прокопий появился под самый конец ужина, когда подали воздушный бланманже. Привели старца как раз той дорогой, что они с графом сюда пришли. А до этого он угощался в кухне. И идея послушать сказки исходила от Родиона Романовича. Он-то и представил всем Прокопия.

– Свечи тогда почти все погасили, лампы унесли в дом. Помню, только на столе пару канделябров оставили. Очень интимная атмосфера получилась, скажу я вам. Такое и в столице непременно бы спросом пользовалось. Наши дамы страсть как до всякой жути охотницы, лишь бы понатуральнее да пострашнее выходило.

Вислотский понимающе хмыкнул. Он уже видел подобное представление не далее чем три дня назад в своём собственном доме. Отсюда выходило, что Прокопий действительно был в этом мастером. Жаль только, что был и уже повторить своё представление не сможет.

– Старик этот много историй разнообразных поведал. Были там и про бесов с чертями, и про отравленный клад, что в колодце с костями похоронен, – стал монотонно перечислять Казимов, – и про трёхлапую собаку…

– И про разбойников, – подхватил Николай Алексеевич.

– Нет, про разбойников не слыхал, – удивился Леонид Степанович. – Это про тех, что со здешних пастбищ да имений скот уводят? Ведь и вы от них пострадать успели?

Граф лишь махнул рукой, давая понять, что эта история им уже позабыта и не стоило тратить на неё время. Казимов на это пожал плечами и продолжил:

– А когда на столе осталась одна-единственная недогоревшая свеча, вот тут Родион и стал просить о страшной сказке. Признаться, если бы я знал, чем всё это кончится, ни за что б не остался.

– А Полина Гаевна как к этому отнеслась? – неожиданно спросил граф.

– О, – протянул Казимов немного нервно, – моя Полли не из пугливых, но её в ту пору уже здесь не было. Она ушла проведать Надю, проследить, чтобы дочь приняла все порошки и лекарственную настойку.

Вислотский сделался серьёзным:

– Леонид Степанович, постарайтесь точно припомнить, кто был за столом во время последней сказки про огород.

– Так, так, минутку, – забормотал Казимов, – ах вот, всё было так. За столом сидели Лидия Ивановна и двое её старших детей. Мишу отправили в дом сразу после десерта, и он старика не слушал, хотя как по мне, так мальчика следовало оставить. В таком возрасте они ничего не боятся и спят всегда крепко, как бы их ни напугали… Ещё за столом были оба Старецких, я, ваш покорный слуга, и Прокопий. Вернее, старик сидел на стуле вон там.

– А Родион Романович?

– Родион