Читать «Двухголовый всадник» онлайн

к уличному люду, особенно всякой мелюзге, приглядываться, но на этом всё.

Минул июнь, за ним – половина июля. На Москву навалилась жара и леность. Про шайку карманников счастливо позабыли, занялись прочими делами. И тут разразилась буря. В один торговый день одновременно были изъяты бумажники и кошельки ни много ни мало у сотни горожан! Причём все они в один голос утверждали, что никаких оборванцев рядом с собой не замечали. По размаху же операции это мог устроить только Борька Кривой.

Вот и выгнали весь имеющийся состав на улицы ловить злодеев. Даже будочников обязали вверенные им территории обходить каждый час и внимательно ко всем встречным детям присматриваться. И тут поднялась новая волна – это уже мамаши потянулись с претензиями и жалобами на нерадивых полицейских, что их нежных дитятей хватали прямо на улице и заставляли выворачивать карманы. Причём много приличного народу таким образом пострадало, а воришки так пойманы и не были.

Дело же разрешил счастливый случай. Одна торговка оказалась шибко бдительной и невероятно чувствительной. Через четыре надетые свои юбки она ощутила непотребное рукоблудие, что над ней собирались произвести. Когда же торговка, недолго думая, сцапала своей ручищей ручонку того похотливого паразита, им оказалась премиленькая голубоглазая крестьяночка в ярком платочке. Стоит, глазёнками хлопает и лыбится во все зубы, а потом и слезу попробовала пустить, мол, отпустите, тётенька.

Но торговку этим не проймёшь, она калач тёртый. Смотрит на девку, и с чего-то она ей подозрительной показалась. Тётка возьми да и сдёрни с белобрысой головы тот цветной платок. И что вы думаете? Коса вместе с платочком оказалась в бабьей руке, а перед ней стоял и нагло улыбался настоящий мальчишка. Вот так и разрешился подлог. Борька Кривой всех своих паршивцев в платки и сарафаны обрядил да фальшивые косы из мочала им прицепил. Полиция на нарядных девиц и подумать не могла, и те спокойно промышляли по всей Москве.

Сегодня же полицейские весь день прочёсывали город и отлавливали поддельных крестьянок. Изловили аж тридцать пять душ. Ноги и спина у полковника Смолового гудели нестерпимо. А ещё щека была сильно расцарапана. Илья Наумович вздохнул и дотронулся до повреждённого лица. Последняя пойманная им дурёха вцепилась в его шикарные бакенбарды и вырвала бы их с мясом, если бы Фролов не подоспел на помощь. К тому же девка оказалась настоящей, и её пришлось отпустить.

Теперь же предстояло составить обо всём этом письменный отчёт, и можно отправляться домой. Жена собиралась испечь кулебяку с почками, и кислые щи со вчерашнего обеда ещё оставались. Усевшись за старый письменный стол в своём крошечном кабинете, полковник запалил ещё одну свечу и принялся усердно скрипеть пером, выводя завитки букв. Периодически он откидывался на спинку стула, перечитывал написанное, громко отфыркивался и вновь склонялся над бумагой.

В одну из таких пауз, что случилась после завершения четвёртой страницы, постучали в дверь.

– Да, да, заходите, – устало бросил Илья Наумович, не отрывая взгляда своих глаз-бусинок от чернильных каракуль. Полковник, к его превеликому сожалению, не отличался каллиграфичностью почерка и неоднократно получал выговоры от начальства за неразборчивость и ошибки в словах.

– Добрый вечер, Илья Наумович. – Широкоплечий молодец уверенно зашёл в кабинет, будто уже здесь бывал.

Сведя кустистые брови и отложив отчёт в сторону, полковник спросил:

– Чем могу быть полезен?

– Я Василий Громов, – смутившись, пробормотал пришелец, ясно поняв по выражению лица Смолового, что тот его не узнал. – Адъютант графа Вислотского.

Лицо полковника вытянулось, брови поползли вверх. Было видно, что подобной наглости, на которую решился этот молодой человек, заявившись прямо в управление полиции, полковник не ожидал. Из памяти Ильи Наумовича ещё не стёрлись воспоминания об общении с этим типом и его напыщенным и высокомерным начальником.

Но при этом на ум пришла и мысль о той благодарности, что спустя время он получил от добросердечной княгини Рагозиной. Вот это была женщина! Теперь уж таких не рождается. Вызвав к себе полковника, Анна Павловна наградила его огромной суммой в двести рублей. Этого как раз хватило на приданое его старшей дочери, вскоре обвенчавшейся и съехавшей к родне мужа. Теперь у Смолового оставалось ещё две дочки на выданье, что было значительно меньше, чем три, но всё равно много.

– С чем пожаловал? – спросил полковник и, шумно вздохнув, взял протянутое ему письмо, разломил печать и погрузился в его изучение.

По мере чтения лицо полковника вновь принялось меняться, оно то бледнело, то розовело, уши же довольно подёргивались. Такого он никак не ожидал. Сам граф Вислотский обращался к нему за помощью!

– Значит, никак вам без старого пса не справиться, – довольно хмыкнул полковник, ему нравилось сравнивать себя с бульдогом: когда он хватался за дело, его было невозможно оторвать. – Выходит, что никак, – ответил на свой же вопрос полковник.

Отложив недописанный отчёт в сторону и ещё раз перечитав такое приятное письмо от графа, Илья Наумович поднялся. Подойдя к Громову, он с чувством пожал ему руку и заверил, что не позднее завтрашнего полудня всё устроит. От одной мысли о том унижении, на которое пришлось пойти надутому графу, чтобы обратиться за помощью к неравному себе, в душе полковника запели соловьи.

Покидая полицейское управление, Василий взглянул на часы, что стояли в конце длинного коридора. Они показывали без четверти девять. Весьма удачно для его следующего визита. Если княгиня Рагозина дома и принимает, то оба письма удастся доставить одним днём.

Ворота на двор были отворены. Перед домом стояла богатая карета с упряжкой из четырёх вороных, выстроенных цугом[19]. Никто Василия не остановил, не задержал, и он, взбежав по ступеням, оказался в залитой светом десятков свечей прихожей. Из комнат слышались голоса.

– Вам назначено, сударь? – Тихий вкрадчивый голос заставил Громова обернуться.

На него слегка выпученными глазами взирало тусклое сутулое создание в полинялом жёлтом платье.

– Ольга Григорьевна, и вы меня не узнали? – Молодой человек пригладил волосы и поклонился.

– Василий, кажется, – неуверенно забормотала женщина. – Вы не совсем вовремя. У Анны Павловны гости.

В это самое время из комнаты раздался девичий голосок, он звенел и искрился, словно хрустальный колокольчик, своими переливами. У Громова кольнуло сердце. Перед взором сразу предстало милое доброе лицо Катюши – только так теперь Василий называл барышню про себя. Катюша. Какое прекрасное мягкое имя…

– Так вы изволите уйти или будете стоять столбом здесь до завтра? – Недовольный женский голос мгновенно развеял все мечтания.

– У меня срочное послание к княгине Рагозиной от Николая Алексеевича, – не шелохнувшись, ответил Василий. – И я буду