Читать «Двухголовый всадник» онлайн

стоять здесь до тех пор, пока не представится возможность его вручить лично Анне Павловне.

Лисина недовольно пожевала губу, отчего лицо её сделалось ещё более мятым и непривлекательным. Видимо, имя графа Вислотского заставило её призадуматься. Не говоря больше ни слова, женщина так же тихо выскользнула из прихожей и вскоре вернулась с приглашением для Василия зайти.

– Но имейте в виду, – строго сказала она, – вы вторгаетесь к нам совершенно не вовремя. Будь моя воля, не пустила бы вас.

– Слава богу, что хозяйка здесь не вы, – пробормотал Громов и для приличия добавил: – Сударыня.

Под надзором полного негодования взгляда Василий оказался в гостиной. Здесь он сразу увидел массивное колёсное кресло и в нём сухонькую старушку в кружевном чепце. Анна Павловна восседала с прямой спиной в окружении парчовых подушек и казалась самой значительной здесь фигурой. Справа от неё на диване сидела Катерина. На барышне было платье цвета утреннего летнего неба. Кто угодно сказал бы, что это голубой наряд, но для Василия это было слишком просто.

Катерина выглядела немного испуганной, немного неуверенной в себе и робко улыбалась. Княгиня же, как всегда энергичная и властная, как только заметила Громова, сразу обратилась к нему.

– Вот уж не думала столь скоро получить весточку от Николая Алексеевича. Слышала лишь то, что он неплохо устроился в своём имении. С соседями знаться не желает, на приглашения их не отвечает, в гости к себе никого не зовёт. Узнаю милого графа. – Рагозина вздохнула. – Не впрок ему деревенский воздух. Как был затворником, так и остался. И что с ним поделать, ума не приложу.

Старуха выбросила вперёд сухую затянутую кружевом руку и приказала:

– Давай письмо, что там ещё у него стряслось?

По мере чтения письма у Анны Павловны на лице не дрогнул ни один мускул, не образовалась и не разгладилась ни одна морщинка. Подобным самообладанием обязан был овладеть любой аристократ, желавший быть принятым в общество. Княгиня Рагозина освоила эту науку ещё в юности и с тех пор умело её применяла, позволяя себе проявлять лишь те эмоции, которые сама считала нужными в данной ситуации, и чаще всего к её истинным чувствам и мыслям это не имело никакого отношения. Таковы были правила света, и все им подчинялись.

– Вот, Катенька, и твоя покровительница отстала от жизни, да ещё как отстала, – с усмешкой сообщила Рагозина, опустив письмо на колени. – Николай Алексеевич удивил меня, опять впутался в очередное расследование.

– Это у него становится привычкой. – Неожиданный мужской голос заставил Громова оторвать взгляд от края подола небесного платья и найти его обладателя.

На противоположном краю дивана сидел тип. Вероятно, от восхищения, захватившего Василия при встрече с милой барышней, он не обратил внимания, что здесь находится мужчина. Этот же сидел, беззастенчиво закинув ногу на ногу, небрежно облокотившись на спинку дивана, и излучал такую отвратительную уверенность и высокомерие, словно находился в своём собственном доме, а не в гостях.

– Ах, вы, кажется, не знакомы, – наигранно спохватилась княгиня. – Его светлость граф Сергей Миронович Малютин, Василий Семёнович Громов, адъютант графа Вислотского.

Повисла напряжённая пауза. Теперь Василию стало понятно, с чего это Ольга Григорьевна не хотела его пускать. Несомненно, здесь происходило великое злодеяние, в котором участвовали все присутствующие. Заключалось же оно в создании ситуации определённого рода, а проще говоря, сводничестве. Когда в присутствии старой дамы молодые могли фактически остаться наедине, ведь старухи имели обыкновение засыпать или делать такой вид, предоставляя бесстыдным кавалерам оказаться вблизи объектов своих вожделений.

Оценив обстоятельства и свою совершеннейшую здесь беспомощность, Громов твёрдо решил сделать единственное, что сейчас было в его силах, то есть не покидать дома княгини Рагозиной раньше, чем это сделает граф Малютин. Тем более что повод для этого у него был, и самый замечательный.

– Николай Алексеевич просил ответить на письмо как можно скорее, – с поклоном отрапортовал Василий и напустил на себя такой смиренный вид, что готов простоять здесь хоть всю ночь в ожидании ответа.

Но вся решимость молодого человека в один миг оказалась разрушена старой немощной старухой.

– Ты, Василий, ступай, сегодня ответа не будет, – холодно сказала Анна Павловна. – А придёт время, пошлю за тобой.

Глава 22

Из-за двери послышались шаги, звук отодвигаемого стула, звон и непонятное бульканье. Лежа в кровати с закрытыми глазами, граф Вислотский пытался понять, что же происходит в соседней комнате, что занимал ещё вчера уехавший в Москву Громов. Стеклянный звон повторился. И резко запахло чем-то неприятным, явно химического происхождения.

Со вздохом сожаления Николай Алексеевич спустил ноги с кровати, сунул их в свои домашние туфли и поднялся, опираясь на трость. Каждое утро он будто учился ходить заново. Закостеневшая за ночь нога представляла собой негнущуюся корягу, ржавую изломанную деталь, что могла только скрипеть или вовсе развалиться в труху. Второе было предпочтительнее, ведь это могло привести к исчезновению боли, но сегодня этого, увы, не случилось.

Сквозь задёрнутые шторы пробивался яркий утренний свет. Кое-как исхитрившись и натянув на себя халат, Вислотский заковылял к двери, ведущей в коридор. Он толкнул её и не получил никакого результата. Дверь, хоть и не была заперта, но открываться не торопилась. Будто кто-то подпёр её поленом снаружи. И Громова, как назло, рядом нет. Придётся разбираться самому.

Ещё с вечера Николай Алексеевич твёрдо решил начать новый день с важного дела. Для этого непременно стоило выйти из комнаты и отправиться на прогулку. Но пока не получалось. Был ещё один выход, через балкон. Прошаркав в обратном направлении, он сдвинул занавеску и распахнул дверь. Жаркий воздух ударил в лицо, насытив лёгкие запахами сада. Этот путь оказался таким же невозможным, как и первый. Даже если Вислотский и сможет перелезть через высокие перила и без сильных повреждений спрыгнуть на землю, что уже представлялось весьма маловероятным, то он окажется в густых зарослях кустарника неведомого сорта роз, выбраться из которого может оказаться проблематично, а уж если говорить откровенно, то для графа с его костяной ногой вовсе нереально.

Немного постояв на балконе и заметив, что под соседними балконами флигеля, расположенными слева от комнаты графа в количестве двух единиц, розовые кусты вовсе не прижились, уступив место сочным, кое-где примятым травам. Вот там бы можно было попытаться что-то сделать. Пришлось вернуться в комнату.

Оставался последний путь, если не рассматривать окно, через которое граф недавно наблюдал за петухом и которое даже не стал брать во внимание как возможный вариант. И это был путь через комнату Громова, в