Читать «Двухголовый всадник» онлайн

которой именно сейчас кто-то ходил и откуда распространялся настолько едкий неприятный запах, что комар, одолевавший графа ночью, теперь лежал при смерти на столике среди флаконов микстур и слабо подёргивал тонкими ножками.

Нащупав на рукояти трости небольшой пусковой крючок, Николай Алексеевич, открыв дверь в соседнюю комнату, без промедления зашёл в неё. Над столом с пробирками склонился Георгий Власов. Под одной из колб горело пламя спиртовки. Жидкость в ней вяло булькала, источая тот запах, что уже полностью завладел крошечной комнаткой и теперь претендовал на комнату графа. Рядом на столе находились весы, на одной из чаш которых высилась горка тёмных поблёскивающих кристаллов. Зажатым в руке пинцетом Гера осторожно брал с весов кристаллики и бросал их в кипящую жидкость. После каждой такой процедуры цвет жидкости чуть менялся, усиливая интенсивность окраса, и выдавал новую порцию вони.

– Прошу заметить, что мой адъютант покинул сие помещение лишь временно, – холодно заговорил граф.

От звука голоса поглощённый своим опытом Гера неловко повернулся, его рука с пинцетом дрогнула над пробиркой и выдала слишком большую порцию кристаллов. Изменения необратимые и катастрофичные не заставили себя ждать. Жидкость в бутыли резко приобрела бурый цвет, вспенилась и полезла вверх, заливая стол и спиртовку едкой пеной. Поверхность стола тут же покрылась ожогами.

– Опыт номер семьдесят четыре, – печально протянул молодой химик и поправил сползшие на кончик потного носа очки, – полная неудача. Вес препарата, – Гера внимательно изучил крошечные гирьки на второй чаше и убрал пинцетом две из них, чем привёл весы в положение равновесия, – одиннадцать с половиной грамм.

– Всё зависит от того, что вы намеревались получить, – уже более мягко отозвался граф. – Если ваша цель была создать новое средство для борьбы с комарами, то вы, несомненно, преуспели.

– Я экспериментирую с минералами, пытаюсь создать свой собственный стойкий состав для окрашивания тканей, – грустно сообщил молодой человек.

– Что ж, тогда соглашусь с вами, этот опыт вышел весьма неудачным.

Николай Алексеевич открыл дверь и выглянул в коридор. Всё оказалось весьма прозаично, никакого полена с обратной стороны своей двери граф не обнаружил, зато причина того, что дверь заклинило, выяснилась. Ей оказался кучер Саид: свернувшись калачиком и подложив папаху под голову, он крепко спал у двери хозяина.

Дорога извивалась ужом и скользила промеж высоких трав, увлекая графа Вислотского навстречу опасности. Поначалу идея совершить, как и накануне, небольшую прогулку по окрестностям выглядела безобидной и могла со стороны показаться естественной. Захотелось гостю побыть наедине с собой, предаться размышлениям в тихой лесной прохладе.

Истинный же повод был вовсе не в поиске уединения, хотя и это было просто замечательно. Николай Алексеевич устал за последние дни, что находился в чужом ему доме с чужими людьми и был вынужден ежеминутно помнить об этом, контролируя походку и положение своего тела. Подлинная же причина крылась в желании вновь встретить Агриппину.

Правда, признаться в этом граф себе не спешил, решив, что ему во что бы то ни стало надобно вновь поговорить с разбойницей о происшествии в усадьбе Власовых. С таким намерением и отправился Николай Алексеевич сегодня поутру на прогулку. Лошадь Саид ему подобрал смирную, послушную. И бежала она теперь по извилистой дорожке, таща за собой коляску, в которой в нервном напряжении сидел граф.

Вокруг было пустынно и безлюдно. Ни человеческой, ни какой другой живой души видать не было. Разве что высоко в синем небе сновали быстрые стрижики да опять мошки налетели, сладу с ними нет.

Вдруг лошадь, громко фыркнув, дёрнула в сторону и прибавила ходу. Николай Алексеевич машинально натянул поводья. Коляска остановилась. Вокруг по-прежнему было тихо. Неужели, как и вчера, коник оказался наблюдательнее и заслышал приближение разбойницы? Ладони Вислотского мгновенно стали горячими, лицо побледнело, отчего глаза вспыхнули зелёными искрами ярче обычного.

Из высокой травы, совсем рядом с дорогой, раздалось кряхтение. И показалась старая скрюченная бабка в красном платке. Где-то подобный головной убор граф уже видел. Как же – на девчушке в мастерской художника! Как будто в подтверждение этих мыслей трава вновь зашевелилась, исторгая на свет детскую головку.

– Злой барин, – радостно воскликнула рыжая и что-то зашептала бабке в самое ухо.

– Доброго утречка, барин, – в ответ поклонилась старуха. – Вы не сердитесь на мою внучку, глупая она у нас. Но такой уж её бог сделал.

– И ничего я не глупая, – надула губы девчушка, – вот и дочка моя подтвердит. Как только от болезни оправится.

Девочка вновь полезла в траву и вытащила уже знакомый графу свёрток, начала его укачивать и заунывно подпевать.

– Спи-и, моя дочурочка-а, спи-и, моя голубочка-а. Твоя головка заживёт, и станешь ты красивою-у…

– Говоришь, что у твоей дочки голова болит? – неожиданно посерьёзнел граф.

– Да, барин, ещё как болит. Вся разбитая, – с энтузиазмом сообщила девочка.

– Так ей, наверное, покой и сон нужен? – не унимался Вислотский.

– Именно, барин, – подтвердила девочка и, обратившись к бабке, заявила: – Вот какой барин жалостливый. Всё он понимает.

– А может, вас с болезной до дома на коляске довезти? – хитро прищурившись, спросил Николай Алексеевич.

– А вы гнать не будете? А то моя доченька тряски боится. У неё от тряски головушка ещё больше разболится.

– Не волнуйся, мы тихо поедем.

Коляска было двухместной, но щуплая старуха и худенькая девочка много места не заняли. Зато теперь Николай Алексеевич смог одним глазом заглянуть в свёрток, что девочка крепко к себе прижимала. В нём оказалось именно то, что он надеялся увидеть. Хоть и было горько на душе от несостоявшейся встречи с Агриппиной, но нельзя было сказать, что прогулка получилась пустой.

Следуя подсказкам старушки, Вислотский правил к деревне, на окраине которой в ветхом домишке и проживали травница и её внучка. Из всего угощения, что нашлось в доме, была лишь крынка кислого молока. Но Николая Алексеевича не отпустили до тех пор, пока он не испил целую кружку. В ответ же граф получил обещание с девочки, что та будет неусыпно следить за своей дочкой, чтобы та побольше спала и отдыхала.

По возвращении в усадьбу Власовых Николай Алексеевич нашёл там разительные перемены. По двору носилась прислуга, у коновязи фыркало с полдюжины жеребцов, из дома же раздавался басовитый скрипучий голос полковника Смолового. Этот голос трудно было забыть и спутать; с первых же его звуков, что сквозь распахнутое окно услыхал Вислотский, граф пришёл в невероятное возбуждение. Теперь начнётся самое интересное.

Глава 23

– Вот уж не ожидал, что когда-нибудь вновь будем напарниками, – разлетелся по дому громогласный возглас полковника Смолового.

Вислотский