Читать «Двухголовый всадник» онлайн

Лидии Ивановны. Лишь пару раз он бросил короткий взгляд на Любу, что такая же, как и он, бледная сидела со сжатыми на коленях кулачками и боялась шелохнуться.

Выученным верным движением Джованни Отто сдёрнул шёлк, и он живым ручьём заструился, обнажая картину, являя её миру. Раздались восхищённые вздохи.

– Сестрица, ты здесь словно живая, – первым нарушил тишину Георгий и посмотрел на Любу, – вот вздохнёшь, поднимешься и побежишь смеющаяся в сад.

– Вы очень верно подметили, Георгий Родионович, это именно то, что я хотел передать, изобразить Любовь живой, настоящей.

– Вам это, несомненно, удалось, – чуть лениво сказала барыня Власова, – отменный портрет. При таком портрете можно легче отъезд дочери пережить. Как подумается, взгрустнётся – взгляну на него, и будто она снова рядом.

Услышав эти слова, Люба задрожала, закрыла личико руками.

Единственный, кто не участвовал в этом действии, был граф Вислотский. Он молча сидел и потягивал ароматный чай. Громов, которого граф сразу отправил на поиски отсутствующих, ещё не вернулся. Художник явился сам, оставалось дело за Уткиным и Смоловым.

К своему сожалению, Николай Алексеевич не обнаружил на столе хрустящих гренок, и пришлось ему довольствоваться пустым, хоть и вкусным чаем. Ведь от того, что он собирался сказать и сделать в ближайшее время, у него аппетита не было вовсе. Незаметно достав из кармана карне де баль и раскрыв его костяные страницы, Вислотский стал в задумчивости рассматривать свои записи. В этот раз они занимали две страницы. На первой были изображены значки оптического телеграфа, повторяющие позы Алексея Кирилловича Вислотского на портретах. Таких значков нарисовано было два, и ещё имелось свободное место для новых, что граф надеялся получить в ближайшее время. На короткий миг задержав взгляд на этих рисунках, Николай Алексеевич перевёл взгляд на другую страницу.

Она была исписана значительно больше, символы громоздились один на другом, теснились в центре и по краям, изображая нечто запутанное и понятное лишь графу. В этом деле предстояло провести последний эксперимент и поставить точку.

Подняв глаза, граф обратил внимание на Любу. Что же так могло её расстроить и напугать? Ведь портрет и в самом деле был великолепно и талантливо написан. А барышня сидела мертвенно-бледная и уже была готова лишиться чувств, что, несомненно, нарушило бы план Вислотского. Было очевидно, что необходимо принимать действенные меры.

– Да вы бы уж рассказали о своей тайне, – не выдержав грозившего случиться беспорядка, который мог нарушить всё запланированное действие, холодно сказал Вислотский. – Если уж я всё понял, так скоро все поймут.

– О чём вы толкуете, ваше сиятельство? – удивлённо посмотрела на графа Лидия Ивановна. – Что за тайна такая в моём доме, о которой вы знаете, а я нет?

– Да, да, Николай Алексеевич, позвольте узнать. Нам всем это крайне любопытно, – подал голос Леонид Степанович и в возбуждении подался вперёд.

Вислотский лишь покачал головой и перевёл взгляд с Любы на Константина. Молодой гусар не выдержал, вскочил, порывисто бросился к барышне и упал перед ней на колени.

– Любовь моя, – с жаром зашептал он, – твой портрет готов, как ты сама того и хотела. Теперь же нас ничего не удерживает…

– Но позвольте, – Лидия Ивановна поднялась со своего стула, лицо её было сердитым, – что это ещё за комедия здесь происходит?

Люба, не поднимая глаз, выскользнула из-за стола и опустилась на колени рядом с гусаром.

– Маменька, прости нас, – её голос дрожал, – но мы с Костей с детства любим друг друга. И жить по отдельности не представляем как. Уже месяц, как мы договорились обвенчаться, и скрывали это лишь до той поры, как будет завершён мой портрет. Чтобы могли вы меня вспоминать и не забыли, как я выгляжу. Завтра же мы уедем отсюда, коли будет таким ваше требование.

– Дочь вся пошла в отца, тоже шутки шутить вздумала, – простонала барыня. – За что мне такое наказание? Как мне теперь жить прикажешь? Гера, скажи, и ты в этом деле замешан? И ты, Миша?

В этот момент на террасу из сада юркнул перепачканный в земле мальчишка. От неожиданного обращения к себе он замер и, ничего не понимая, захлопал глазами.

– Я, маменька, ничего не знаю и ни в чём не виноват, – тут же принялся оправдываться он. – Я вот что нашёл там, на огороде, подле капустной грядки.

И вытащив что-то из кармана, передал Николаю Алексеевичу. Граф благодарно кивнул, но не счёл нужным ввязываться в семейные разборки. А Лидия Ивановна уже подбежала ко всё ещё стоявшим на коленях Любе и Косте и, не обращая на многолюдность собрания, продолжила изливать свои возмущённые упрёки на молодых. Но вскоре переключила свой гнев на соседа Ивана Аркадьевича, что так не к месту решил вступиться за детей.

– Так вы всё знали, Иван Аркадьевич, и молчали? А я-то вас у себя привечаю, – Власова с этими словами подошла к съёжившемуся старику и выхватила из-под его носа тарелочку с вареньем, – а вы змеем подколодным оказались, хоть и прикидывались невинным козлом.

Силы оставили барыню, и она упала на стул. В образовавшейся тишине слово вновь взял граф Вислотский.

– У вас два пути. Либо прогнать дочь и позабыть о ней. Либо простить за обман и благословить на долгую и счастливую жизнь с любимым. Тем более что вскорости отец жениха получит огромное наследство.

– Это десять-то тысяч вы называете огромным наследством? – фыркнула барыня.

– Почему же десять тысяч? – пожал плечами граф. – По моим сведениям, купчиха Евграфова вот-вот отдаст богу душу… – И, переведя взгляд с ничего не понимающей Власовой на Ивана Аркадьевича, покачал головой. – А чтобы я чего промеж Кости и Любы не заметил, ещё и историю выдумали про увлечение вашего сына крестьянкой…

Раздалось громкое сопение, и по мраморным ступеням на террасу, словно на сцену, поднялся полковник Смоловой.

– Я смотрю, у вас, Николай Алексеевич, веселье в самом разгаре?

Илья Наумович взглянул на стоявших на коленях молодых, на барыню, бледную как полотно, да на красное лицо Ивана Аркадьевича.

– Извините, что опоздал, мы с вашим Громовым местного управляющего отлавливали. Вполне удачно всё получилось, и вскорости они здесь появятся, – и без надлежащей паузы добавил: – Как же я люблю малиновое варенье, пожалуй, не откажусь и я от угощения.

– Это не чаепитие получается, а какая-то пародия на него, – неодобрительно прокомментировала Полина Гаевна, – шум, слёзы, суета – так и несварение желудка недолго получить. Пожалуй, мне здесь не нравится. Леонид, не пора ли нам покинуть сей дом?

– Не так быстро, – откликнулся Смоловой, его усы намокли от чая и теперь уныло свисали по обеим сторонам