Читать «Кенигсберг» онлайн

рисовала всегда — церкви, дома, людей, корабли. Сейчас, похоже, рисовала рульку. Или Анну. Или и то, и другое.

— Варя, — позвал Александр Строганов, — ешь. Рисовать будешь потом.

— Я одновременно, — ответила Варвара, не отрываясь от блокнота.

— Одновременно — плохо получается, — сказал он.

— Нет. Одновременно — честно.

Я усмехнулся. Младшая ученица круга. Ей ещё предстояло вырасти — но рост уже шёл.

Я посмотрел на стол — на людей, на еду, на лица — и подумал: вот оно. Вот ради чего. Не ради престола, не ради короны, не ради истории. Ради этого стола. Ради этих лиц. Ради Бориса с его колбасками и Кима с его молчанием, и Анны с её грушевым вареньем, и Февронии, которая учится есть сыр, и Дарки, которая запоминает всех, и Вари, которая рисует рульку.

Ради этого стоит построить империю.

— Дан, — окликнула меня Анна. — Ты опять думаешь.

— Я не думаю. Я смотрю на тебя.

— Ты смотришь на всех.

— Начинаю с тебя, заканчиваю — на всех.

Она засмеялась, и этот смех был лучшей музыкой за три недели плавания.

_______________________________________________________________

Три часа. Кабинет на третьем этаже. Стол, карты, бумаги, табакерка — для тех, кто нюхал, — и серьёзные лица.

Присутствовали: я, Анна, Суворов, Румянцев, Полянский, Шешковский, Бек-Черкасский-старший, Юсупов-старший.

Анна сидела справа от меня — не как украшение, а как полноправный участник. Она молчала, но слушала. И все это знали: если Анна молчит, значит — слушает внимательно.

Я открыл.

— Итак, господа. По порядку. Пётр Александрович — армия.

Румянцев встал — не потому, что требовалось, а потому, что он привык говорить стоя. Статный, сдержанный, с чётким голосом.

— Ваше величество. Корпус в порядке. Гарнизоны — Кёнигсберг, Пиллау, Мемель, Тильзит — несут службу. Численность — на штат. Снабжение — по графику. Проблемы — две.

Он выдержал паузу. Я кивнул: продолжайте.

— Первая: фураж. Осень, запасы на зиму не полные. Нужно подвозить из Польши или из внутренних. Вторая: личный состав. Часть солдат — из ополчения, сроки службы заканчиваются. Нужна замена.

— Решение? — спросил я.

— Фураж — решаем: закупки у местных бюргеров, платим серебром. Личный состав — прошу разрешить зачисление добровольцев из местных.

— Немцев?

— Немцев, литовцев, поляков. Кто готов служить. Кёнигсберг — многолюден. Если мы хотим удержать — нужно, чтобы местные служили.

— Согласен, — кивнул я. — Добровольцы — да. Контракт — три года. Жалование — на уровне русской армии. Офицеры — по проверке.

Румянцев кивнул и сел.

— Александр Васильевич — дивизия.

Суворов встал — быстро, живо, как всегда. Невысокий, подвижный, с горящими глазами.

— Дивизия готова, — сказал он коротко. — Три полка — пехота. Два — драгуны. Бригада гренадёр. Артиллерия — два полка. Батальон егерей — формируется. Снайперы — сорок человек, обучение продолжается. Вопрос — один.

— Слушаю.

— Егерей мало. Нужно больше. И снайперов — нужно больше. Мы готовим войну нового типа, ваше величество. Не стенка на стенку. А — точный удар. Точный — это егеря и снайперы. Их нужно учить. И нужно — больше.

— Сколько нужно?

— Батальон егерей. Батальон снайперов. Минимум.

— Записал, — сказал я. — Решим сегодня.

Суворов кивнул и сел.

— Александр Александрович — бригада.

Бек-Черкасский-старший встал. Невысокий, подвижный, с лицом, готовым к действию.

— Бригада в порядке. Все шестнадцать сотен. Артиллерия — лёгкий дивизион. Готова к маршу в любой момент.

— Направление?

— Мемель. Как только будет приказ.

— Приказ будет, — пообещал я. — Запас — на пять дней марша?

— На семь.

— Хорошо.

Бек-Черкасский сел.

— Полянский — флот.

Полянский встал — спокойно, собранно. Лицо моряка, который видел все штормы.

— Ваше величество. Эскадра вернулась в полном составе. Линейный корабль «Святой Николай», фрегат «Надежда», корвет «Стремительный» — все в строю. Потерь нет. Ремонт — по графику. Запасы — пополнены в Кёнигсберге.

Он помолчал.

— Главное, ваше величество: единороги показали эффективность. В учебных стрельбах и в боевых условиях — орудия работали стабильно. Разрывные снаряды — точность выше ожидаемой. Гарнизоны на Рюгене и Борнхольме подтвердили: единорог — лучшее орудие для береговой обороны. Просьба — увеличить производство.

— Увеличим, — сказал я. — Лев Акинфиевич — на это направлен. Демидовы — дело знают.

Полянский кивнул и сел.

— Степан Иванович — общая ситуация.

Шешковский встал — медленно, спокойно, с лицом, на котором не отражалось ничего лишнего. Глава Особой Разведывательной экспедиции. Человек-тень.

— Ваше величество. Фридрих в городе.

Тишина.

— Прибыл вчера, инкогнито, через восточные ворота. С ним — секретарь и охрана, шесть человек. Остановился в доме купца Штрауса на Лизенштрассе. Ждёт вызова.

Я кивнул. Шешковский продолжил:

— Европа замерла. Венский двор, Париж, Лондон — все ждут. Вопрос один: что будет с Кёнигсбергом? Останется за Россией? Вернётся Пруссии? Будет спорным? Пока — тишина. Но тишина — ненадолго. Как только станет известно о переговорах — пойдут разговоры, пойдут слухи, пойдут ноты.

— Что говорят в Петербурге?

— Канцлер держит. Панин — на связи с Веной и Парижем. Пока — без паники. Но Панин нервничает. Он предпочитает австрийскую ориентацию, и австрийский представитель тут именно от него.

— Понял.

— Ещё одно, — Шешковский чуть понизил голос. — По нашему особому делу. Потом. Наедине.

— Хорошо.

Шешковский сел.

— Борис Григорьевич — общая ситуация и Австрия.

Юсупов-старший встал — степенно, с той мягкостью, которая не обманывала никого из присутствующих. Он был умнее, чем выглядел, и опаснее, чем казался.

— Ваше величество. Австрийский представитель — граф фон Кобенцль, опытный дипломат, человек Марии Терезии. Он в городе с начала недели. Ждёт вызова. Знает, что Фридрих здесь. Нервничает, но держится. Его интерес — один: что будет с Силезией и с Галицией. Он боится, что Россия и Пруссия договорятся за счёт Австрии.

— Естественно боится, — сказал я. — Потому что именно это и может случиться.

Юсупов чуть приподнял бровь.

— Или не случиться, — уточнил он мягко.

— Или — нет, — согласился я. — Посмотрим. Что ещё?

— По торговле. Балтика — спокойна. Шведы — нейтральны. Датчане — выжидают. Прусские порты — работают, но нервозно. Купцы ждут решения по Кёнигсбергу. Если останется за Россией — торговля пойдёт.