Читать «Кенигсберг» онлайн

Рано. Слишком рано. Я открыл глаза — Анна спала рядом, рыжая, свернувшись клубком, как кот, — и подумал: кто посмел?

— Ваше величество, — тихо, но настойчиво, из-за двери. Голос Шешковского. — Гость.

— Какой гость? — я встал, накинул халат, подошёл к двери.

— Фридрих.

— Что?

— Фридрих. Здесь. Приехал полчаса назад. Я разместил его в гостиной. Он привёз свой завтрак.

— Своё… что?

— Он сказал, что не хочет беспокоить, и привёз еду. Сидит в гостиной и ест булочки. С кофе.

Я моргнул. Потом ещё раз.

Фридрих Великий. Король Пруссии. В моей гостиной. С булочками и кофе. В шесть утра.

— Он сказал, что любит рано, — добавил Шешковский с тем бесстрастным лицом, которое могло скрывать что угодно, в том числе — абсолютное изумление. — И что он готов ждать.

— Сколько он уже ждёт?

— Полчаса.

— Полчаса. Фридрих Великий ждёт полчаса в моей гостиной. С булочками.

— С булочками и кофе, — уточнил Шешковский. — Двумя чашками, если точно.

— Хорошо. Разбуди Анну. Нет — не буди Анну. Я сам. Позови Юсупова. Пусть спустится. И… дай мне десять минут.

— Десять минут, — кивнул Шешковский и исчез.

Я вернулся к кровати. Анна спала — крепко, по-детски, с открытым ртом. Я тронул её за плечо.

— Анна.

— Мм…

— Анна, вставай.

— Нет…

— Фридрих тут.

Она открыла один глаз.

— Какой Фридрих?

— Тот самый. Король. Внизу. С булочками.

Она открыла второй глаз. Потом села. Потом — вскочила.

— Что?!

— Фридрих. В гостиной. С кофе. Ждёт.

— Ты шутишь?

— Я никогда не шучу в шесть утра.

— Ты всегда шутишь.

— Сейчас — нет. Вставай. Быстро. Платье простое, не парадное. Он не ждал парада. Он ждал нас.

Анна вскочила, и началась утренняя суета — быстрая, энергичная, рыжая. Через пятнадцать минут мы спускались по лестнице: я — в простом кафтане, она — в утреннем платье, волосы собраны наспех.

Юсупов уже был внизу — собранный, свежий, с той своей полуулыбкой, которая сегодня читалась как «интересно, интересно». Николай Борисович умел не удивляться — или, по крайней мере, не показывать удивления.

— Ваше величество, — сказал он, — я велел накрыть дополнительный завтрак. Русский. Блины, яйца, ветчина, чай.

— Фридрих что-то просил?

— Он сказал, что у него есть свой кофе и булочки, но он не против попробовать русское.

— Молодец, — сказал я. — Это правильно.

Мы вошли в гостиную.

Фридрих II сидел за столом — небольшим, круглым, у окна — и действительно ел булочку. Простая булочка, кофе в фарфоровой чашке, и рядом — его секретарь, худой, бледный, с блокнотом. Сам Фридрих — невысокий, подвижный, в простом синем мундире, без орденов, без парика — он не носил парик, — с тем лицом, которое было одновременно лицом короля и лицом усталого человека, который не спал нормально последние двадцать лет.

Он встал, когда мы вошли.

— Ваше величество, — сказал он по-французски. Дипломатический язык, как обычно. — Прошу прощения за ранний визит. Я не люблю ждать, и я подумал, что лучше приехать раньше, чем позже.

— Ваше величество, — ответил я, тоже по-французски. — Доброе утро. Прошу, садитесь. Вы, надеюсь, уже познакомились с нашим завтраком?

Он чуть улыбнулся — быстро, как тень.

— Я вижу блины, — сказал он. — Я слышал о русских блинах. Тонкие?

— Тонкие, — подтвердила Анна, садясь. — С маслом и мёдом.

— С мёдом? — он поднял бровь. — Это хорошо. Я люблю мёд.

И мы сели. Вместе. Русский император, русская императрица, прусский король и его секретарь. За одним столом. С блинами и булочками.

Фридрих оглядел стол — и людей за ним. Юсупов, который сел рядом с Анной. Молодые офицеры, которые начали спускаться: кто-то услышал, что завтрак, и пришёл. Борис Шереметев — конечно, первый. Михаил Долгоруков — следом. Ефрем Ефремов — с недовольным лицом (его разбудили). Николай Черкасский — собранный, готовый. Лев Демидов — огромный, сонный.

И девушки. Мария Шереметева, в простом платье, с сонными глазами. Елизавета Юсупова — спокойная, собранная. Феврония — которая помогала подавать блины. Груня — которая несла чайник. Дарка — которая стояла у двери и смотрела.

Фридрих смотрел. И я видел, как его лицо меняется — медленно, почти незаметно. Сначала — вежливое любопытство. Потом — удивление. Потом — то, что я могу назвать только одним словом: замешательство.

Фридрих II Великий — король Пруссии с 1740 года, один из выдающихся монархов XVIII века, прозванный «Старым Фрицем». Просвещённый деспот, полководец, писатель, флейтист, друг Вольтера и враг половины Европы. Вёл Семилетнюю войну, в которой его страна оказалась на грани уничтожения, и выжил — во многом благодаря смерти русской императрицы Елизаветы, которая сменила курс прусской политики.

К 1762 году Фридрих был измотан. Семь лет войны, потеря сотен тысяч солдат, разорённая страна, долги, истощение. Он приехал в Кёнигсберг не как победитель — а как человек, которому нужно договариваться. Вопрос был только — о чём и на каких условиях.

Фридрих смотрел на молодых русских офицеров, которые сидели за столом с императрицей, ели блины, смеялись и вели себя так, будто король Пруссии — гость, конечно, важный, но не повод отменять завтрак.

И я видел: он не понимал. Для него двор — это церемониал, дистанция, иерархия, протокол. Русский император и императрица за одним столом с восемнадцатилетними офицерами и девушками? С парнем, который ест четыре блина подряд? С девчонкой, которая несёт чайник? С другой, которая стоит у двери и смотрит?

— Ваше величество, — сказал Фридрих, обратившись ко мне, — у вас… необычный двор.

— Спасибо, — ответил я. — Мы стараемся.

— Это не комплимент, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Это — наблюдение.

— Наблюдения — лучше комплиментов, — ответил я. — Комплименты — ложь. Наблюдения — правда.

Он посмотрел на меня — внимательно, оценивающе. Я видел, как он думает: «Молодой. Слишком молодой. Но — не глупый. И — не боится. Почему?»

Борис Шереметев, который не знал, что нужно говорить по-французски при короле, и не очень хорошо знал французский, наклонился к Ефрему Ефремову и спросил по-русски:

— Это который Фридрих?

— Тот самый, — ответил Ефрем.

— А что он тут делает?

— Завтракает.

— С нами?

— С нами.

— Странно.

—