Читать «Кенигсберг» онлайн

— подождём ответа. А пока — есть дела поважнее.

_____________________________________________________-

Финальное совещание. Через два часа — торжественный ужин, а пока — работа.

Кабинет. Все на месте: Бек-Черкасский, Шешковский, я, Анна, Юсупов, Суворов, Румянцев, Полянский. Полный состав. Серьёзные лица.

Я сидел за столом, Анна — справа, и раздавал указания. Коротко, чётко, без лишних слов. Сегодня — не время для дискуссий. Время — для дела.

— Александр Александрович, — обратился я к Бек-Черкасскому. — Бригада. Готовить к маршу на Мемель. Выход — двадцать шестое сентября. Два дня на подготовку.

— Есть, — ответил он коротко, собранно.

— Александр Васильевич, — повернулся я к Суворову. — Дивизия. Готовить. Полная готовность.

— Есть, — кивнул Суворов. Глаза горели.

— Пётр Александрович, — посмотрел я на Румянцева. — Передать командование корпусом. Отбыть в Санкт-Петербург. Предварительно — подготовить основу для вывода войск. Граф, сроки — не позже конца октября.

Румянцев кивнул — коротко, по-военному. Без вопросов. Он понимал: вывод — не отступление. Вывод — реорганизация.

— На месте, — продолжил я, — остаются переформатированные войска в размере одной дивизии. Две бригады — пехота и драгуны. Части усиления: роты и батальоны — гренадёры, казаки, степняки, кирасиры, охрана, гусары. Это — наша постоянная база. Кёнигсбергский гарнизон.

Я помолчал, и все ждали.

— Начать формирование новых частей. Егеря — две роты. Снайперы — два батальона. Итого — по пятьсот пятьдесят человек каждого вида. Для укрепления — передать из состава ударной дивизии по роте снайперов и егерей. Это — передовой опыт, он должен работать на месте.

Суворов кивнул — жадно, как человек, которому дали то, о чём он просил.

— Заместитель командира дивизии — на вас, Александр Васильевич.

— Есть, — ответил Суворов.

— Бригады — по городам. Штаб дивизии и приданные части — в Кёнигсберге. Вопросы?

Тишина. Вопросов нет.

— Ещё, — продолжил я. — Завтра — смотр бригады. И там будет первый выпуск офицеров. Как принято — по итогу службы и заслуг. Плюс — два дополнительных звания за отличия. Подготовить списки с итоговыми званиями.

Я посмотрел на Румянцева — он отвечал за кадровую часть.

— Двести прапорщиков, — сказал я. — Пятьдесят капитанов. Десять майоров. Два полковника. Все — остаются здесь. Служат в дивизии. Это — наш костяк.

Румянцев кивнул.

— Списки будут к утру, — сказал он.

— Хорошо. Полянский — флот.

Полянский встал, спокойно, как всегда.

— Флот — распределяем по базам. Отряд — линейный корабль, фрегат, корвет — размещаем в Кёнигсберге, Мемеле, Риге, Ревеле и Санкт-Петербурге. Дополнительно — пакетботы в Кёнигсберге, Риге и Санкт-Петербурге. Это — наша балтийская сеть.

— Сроки? — спросил я.

— Распределение — в течение недели. Ремонт и пополнение — по месту.

— Хорошо.

Я обвёл всех взглядом. Лица — собранные, серьёзные, готовые. Суворов — горит. Румянцев — камень. Бек-Черкасский — пружина. Полянский — якорь. Шешковский — тень. Юсупов — сталь под шёлком.

— Всё, — сказал я. — Вопросы есть?

Тишина.

— Вопросов нет, — констатировал я. — Конец совещания. Работать.

И все поднялись. Один за другим. Каждый — к своему делу.

Суворов — первый, почти бегом. Румянцев — размеренно. Бек-Черкасский — энергично. Полянский — ровно. Шешковский — бесшумно. Юсупов — неспешно, с лёгкой улыбкой.

Через два часа — торжественный ужин. А пока — работа. Дел много. Времени мало.

______________________________________________________

А у нас — пикник.

Нет, серьёзно. Пикник.

Я решил: после двух дней переговоров, совещаний, маршей, дипломатии и Фридриха — нужен пикник. Просто — пикник. С шашлыками, колбасками, пивом и людьми.

— Дан, — сказала Анна, — ты хочешь устроить пикник. С королём Пруссии.

— Да.

— Пикник.

— Да.

— С шашлыками.

— Да.

— Ты — ненормальный.

— Я — нормальный. Ненормальные — те, кто воюют вместо того, чтобы жарить шашлыки.

Она посмотрела на меня, потом — засмеялась. И пошла переодеваться.

Парк — за домом, небольшой, с липами, дорожками и парой скамеек. Мы вынесли столы — прямо на траву. Разожгли мангалы — два, из которых один соорудил Лев Демидов из подручных материалов с точностью до миллиметра. Потому что — Демидов.

Молодые — все. Борис, Михаил, Николай, Ефрем, Лев, Александр, Ян, Петер, Дмитрий, Георгий, Малик, Сергей, Иван. И девушки — Мария, Евдокия, Елизавета Юсупова, Елизавета Черкасская, Анна Демидова, Варвара, Алина, Софа, Лизхен, Лидия, Тамара, Лейла, Инга, Мария Иванова.

Новгородцы — Родион, Феврония, Груня, Дарка, Мирон, Тихон, Степан, Яков. Все.

Старшие — Юсупов-старший, Бек-Черкасский-старший, Шешковский. И — Суворов. И Румянцев.

Фридриха я пригласил. Просто — пригласил. Без церемонии. Сказал: «Ваше величество, вечером — пикник. Приходите. Будут шашлыки и пиво. Неформально».

Он посмотрел на меня с тем выражением, которое бывает у короля, когда ему предлагают что-то, чего он не понимает.

— Пикник? — переспросил он.

— Пикник. На траве. С едой. С людьми.

— С… людьми?

— С нами. С молодыми офицерами, с девушками, с друзьями. Просто — посидим. Поговорим. Поедим.

— Это… не протокол.

— Нет. Это — лучше чем протокол.

Он помолчал. Потом — кивнул.

— Хорошо. Я приду.

И пришёл.

Фридрих II Великий, король Пруссии, человек, которого Европа называла «философом на троне», — стоял на краю кёнигсбергского парка и смотрел на происходящее с выражением, которое можно было описать одним словом: шок.

На траве сидел русский император — молодой, темноволосый, весёлый — и жарил шашлыки. Рядом — императрица, рыжая, невысокая, смеялась и подавала ему мясо на шампурах. Вокруг — молодые офицеры, девушки, солдаты, и все — ели, пили пиво, разговаривали, спорили, смеялись.

Никакого церемониала. Никакого протокола. Никакой дистанции.

Фридрих стоял и смотрел. Его секретарь, который шёл за ним как тень, тоже остановился и смотрел. Оба — с одинаковым выражением.

— Ваше величество! — крикнул Борис Шереметев, увидев короля. — Идите сюда! Шашлык стынет!

Фридрих моргнул.

— Шашлык? — переспросил он.

— Да! Мясо! На огне! Идите!

Фридрих посмотрел на меня. Я помахал ему рукой.

— Король! Сюда! Место есть!

И он пошёл. Осторожно, как человек, который привык к паркету, а не к траве. Но пошёл.

Я усадил его рядом с собой. Анна — напротив. Юсупов — рядом,