Читать «День Колумба» онлайн

Умник разбудил и выпустил Валорски из медицинской капсулы, решив, что он достаточно поправился и способен закончить курс лечения на ногах. Левая рука рядового была раздроблена и почти оторвана во время битвы за «Цветок». Теперь она покоилась в жестком рукаве, который у туранов выполнял функцию жесткой штанины. Устройство было немного великовато, Валорски постоянно натыкался на всякие углы и морщился от боли, чем вызывал безмерное раздражение Умника. Каждый новый ушиб затягивал выздоровление. Рукав содержал нанозонды, восстанавливающие кости, нервы и мышцы. К нему крепились ампулы с жидкостью, которые требовалось менять три раза в день. Умник предсказывал, что Валорски полностью поправится через три недели или даже раньше, если будет соблюдать правила. Прогноз был намного лучше первоначального – мы думали, что рядовой потеряет левую руку ниже локтя или вообще умрет из-за нехватки медикаментов и врача.

По идее, Валорски следовало благодарить судьбу, и он был по-своему благодарен, но также был солдатом и видел, как все остальные, кроме меня и Десаи, упражняются в скафандрах кристангов или учатся управлять штурмботами. Валорски требовал, чтобы ему тоже выделили штурмбота и отправили в рейд, он говорил, что в пилоты не годится, но не хочет отсиживаться у всех за спиной, пока товарищи рискуют жизнью в борьбе за будущее человечества. И это рядовой заявлял мне, командиру, которому во время схватки за будущее человечества предстояло отсиживаться за чужими спинами! Конечно, Валорски следовало бы подтянуть свои навыки общения, но разве я не чувствовал бы себя точно так же, когда мои товарищи сражаются с противником? Черт, а как еще я мог себя чувствовать? Налет на астероид должен был решить, останется ли наша родная планета, весь род человеческий под пятой кристангов, сможет ли человечество выжить в прежнем виде. Я ни в какую не хотел отсиживаться в относительной безопасности «Летучего голландца» в готовности совершить спасительный скачок, если возникнет угроза кораблю. После окончания битвы, что бы ни случилось, мне предстояло навеки смириться с мыслью, что, пока другие воевали, я протирал штаны в кресле. Все остальные это тоже будут знать. Моим попыткам убедить рядового Валорски, что он нужен на борту в качестве запасного пилота, мешала нехватка собственной убежденности.

Рядовой стоял на пороге открытого бунта, когда вмешался Умник и сказал, что от Валорски не будет толку, поскольку он не в состоянии как следует пользоваться левой рукой. Рядовой мог помогать Десаи пилотировать корабль одной рукой либо вообще сидеть без дела, однако для штурма он непригоден. Мы оба остались в стороне.

* * *

На борту корабля образовалась большая группа недовольных. В нее входили все те, кто осваивал в трюме силовые бронекостюмы или штурмботов и отрабатывал боевые действия. Они проявляли недовольство, потому что Жиро поручил превращение трюма в боевой тренажер и составление учебной программы сержанту Адамс. Сами по себе эти две задачи не вызывали возражений. Проблема состояла в том, что Адамс, отвечавшая за программу боевой подготовки, на всю громкость включала в трюме музыку. Громкая музыка отвлекала внимание, помогая обучать людей действовать в обстановке, когда бьют по ушам и не дают сосредоточиться посторонние звуки. Короче, как в бою. Дело было не в громкой музыке, а в ужасном музыкальном вкусе сержанта. Когда ты прилагаешь физические усилия в спортзале или на боевых тренажерах, помогают зажигательные, бойкие мелодии – рок-н-ролл, рэп, что-нибудь с четким ритмом.

Репертуар Адамс включал в себя госпел, каджун, джаз, польки и – я ничего не выдумываю – блюграсс. Чертов блюграсс! Бренчание, гнусавые завывания и визгливая манерность, из-за которых хочется разбить банджо об голову певца. Вы, наверное, уже поняли, что я не фанат блюграсса. Кантри еще куда ни шло, только не блюграсс. К тому же мелодии плохо представляли даже этот жанр. Адамс где-то выкопала самые говенные песни, которыми музыканты обычно «разбавляют» свои альбомы, когда у них заканчиваются идеи, талант или и то и другое. А еще она крутила одну и ту же гадостную мелодию снова и снова. Попробуйте сосредоточиться, когда в уши лезет такое дерьмо!

Злой гений Адамс добился нужного результата. Если тебе нравится музыка, под которую ты упражняешься, ты подстраиваешься под ее ритм и перестаешь отвлекаться. Но под музыку, действующую точно скрип ногтей по грифельной доске, ты отделяешь часть мыслительных способностей на фантазии о том, как убить составителя репертуара, и волей-неволей отвлекаешься, а ведь смысл учебной программы в том и состоит – научиться сосредоточиваться, не отвлекаясь на посторонние раздражители. У нее это получилось.

Несмотря на свою полезность, музыка Адамс всех достала до печенок. Первый раз побывав на занятиях, я после окончания тренировки сразу же вернулся к старой школе и поставил Кулио. Повеселевший персонал поблагодарил меня, показав большие пальцы. Такого положительного толчка для боевого духа экипаж не испытывал с того момента, когда корабли кристангов исчезли, превратившись в облако антиматерии, внутри газового гиганта. Еще одно очко в мою пользу.

* * *

Тренировки экипажа в бронекостюмах и с роботами произвели на меня сильное впечатление. Я начал питать надежду на успешное проведение рейда. Шестеро механизированных солдат в скафандрах двигались быстро и могли без труда пользоваться тяжелым стрелковым вооружением ящеров. Гравитация на астероиде составляла всего два процента от земной, поэтому Умник снизил гравитацию в трюме до такого же уровня. Это означало, что людям в бронекостюмах и операторам штурмботов требовались какие-нибудь средства, позволявшие не отрываться в невесомости от пола научного центра. Штурмботы автоматически цеплялись за полы, стены, потолки, везде, куда их направляли операторы, с помощью присосок на ступнях, коленях, ладонях, локтях и в других полезных местах. У скафандров кристангов имелись захваты на ногах и рукавицах, а также на локтях, плечах, задней части шлема, коленях и заду. Солдаты учились включать и выключать захваты и регулировать их силу.

В целом маневренность штурмботов нас мало заботила, а вот к мощным бронекостюмам требовалось привыкнуть. В учебном лабиринте, построенном Адамс, габариты скафандров мешали быстро проходить через двери и огибать углы, эти действия резко снижали скорость движения и боеспособность. Бойцы слишком торопились и натыкались на стены, отлетая от них, как мячики. Три скафандра были повреждены во время занятий. На борту «Цветка» имелись еще шесть запасных и запчасти к ним, вот только людей нужного роста в запасе больше не было. Я попросил Жиро умерить пыл: мы не могли позволить себе терять людей из-за травм. Бойцы в бронекостюмах, несмотря на подгонку, терпели боль, даже не натыкаясь на посторонние предметы. Скафандры были для них все еще