Читать «День Колумба» онлайн

Чтобы стать настоящими членами экипажа, им предстояло себя показать. И не только мне, а основному костяку веселой пиратской шайки. И Умнику. Мне же важно было не позволять предвзятости влиять на мои действия в отношении новеньких. Все они заслужили право быть здесь.

«Летучий голландец» был набит припасами для долгого путешествия. Все люди и все предметы доставлялись на борт туранскими десантными шлюпами, которыми управлял Умник. И только Десаи сама пилотировала шлюп. Эту идею предложил я, желая укрепить репутацию Десаи как старшего пилота.

Она поднимала шлюп прямо с поверхности, с грунта. Я уже думал о Земле как об еще одной планете, а не как о доме. И хорошо – я не рассчитывал, что кто-то из нас вернется.

– Все палубы доложили о готовности.

Еще одно отличие от прежних пиратских дней. Теперь у нас имелся порядок действий. А еще инструкции и контрольные перечни. Мы больше не полагались на то, что Умник в одиночку разберется со всеми делами. Мы, люди, пытались если не понять, как работает корабль, то хотя бы научиться заставлять его делать то, что нам нужно. Если мы научимся, нажимая кнопки, программировать скачок и скачок будет доставлять нас примерно в то место, куда мы хотели попасть, то для нас этого было бы достаточно даже без понимания скачковой технологии. Умник признался, что, если люди научатся управлять кораблем без него, пусть даже примитивным образом, наш вид приблизится к опасной черте, отделяющей дикарей от космоплавателей. Если мы обретем способность путешествовать в космосе, программа Умника будет обязана прекратить взаимодействие с нами. Пока что этого не произошло. Я предполагал, что определение «вида, способного путешествовать в космосе» подразумевало понимание технологий и умение строить свои корабли, чего на нашем веку, если верить Умнику, не суждено случиться.

Умение управлять «Голландцем» в достаточной мере давало нам единственный шанс на возвращение домой. Умник это понимал. У нас состоялся разговор по душам о том, что произойдет, когда мы найдем Коллектив. ИИ не знал, чего ждать, его память все еще была заблокирована, он цеплялся за одну лишь надежду. Надежду на то, что Коллектив все еще существует в том виде, какой смутно сохранился в его памяти. Надежду на то, что Коллектив захочет вступить с ним в контакт и примет его в свою сеть, свою цивилизацию, или как это у них называется. Что члены Коллектива смогут объяснить, откуда он взялся и как очутился на орбите Парадиза в разбитом корабле, пока тот не упал на планету. Боль в голосе Умника, когда он говорил об этих вещах, побуждала меня тоже надеяться, что он однажды найдет ответы на мучившие его вопросы.

Умник предупредил меня, что Коллектив мог без восторга отнестись к тому, что он помог технически недоразвитым биологическим существам захватить космический корабль. Они даже могут решить обездвижить «Летучего голландца». ИИ ничего не мог обещать, и я по достоинству оценил его честность. Что касалось моей собственной честности, то я накануне полета переговорил со всеми добровольцами. Выслушав мою речь о целях нашего путешествия и о том, насколько мала вероятность, что мы когда-либо вернемся домой, ни один из них не изменил своего решения. Ни один из четырнадцати ученых не захотел упустить возможность исследования галактики, а военные на борту горели желанием навсегда закрыть кротовину. Когда я объяснил майору из морской пехоты, награжденному Бронзовой звездой, что наш план, если его можно было так назвать, заключался в том, чтобы бороздить просторы галактики, пока Умник не сможет установить контакт с, вероятно, уже не существующим Коллективом, и что мы понятия не имеем о том, что произойдет после, он лишь пожал плечами.

– Черт, ваш план выглядит реалистичнее некоторых задач, которые мне ставили, когда я служил младшим лейтенантом в Ираке.

В этом потенциально самоубийственном предприятии я согласился участвовать по единственной причине – я обещал помочь Умнику разыскать Коллектив и пока что держал свое слово. Все остальные находились на борту по долгу службы или влекомые духом приключений. Мать чуть глаза не выплакала, когда я сообщил, что, не успев вернуться, опять улетаю в космос на неопределенный срок. Отец покивал, пожал мне руку и попытался принять стоический вид, потому что мужчины в нашем роду всегда корчили из себя суровых чуваков. Я обнял его, и мы оба прослезились. Родители гордились мной, ничего не зная о моих подвигах. Они всего лишь видели, как я приземлился на дороге перед домом в инопланетном летательном аппарате, и понимали, что долг требует моего скорого возвращения в космос. На этот раз не было никаких чизбургеров на гриле. Родители давненько не видели говядины, зато на гриле жарилась выращенная во дворе курица, и она была восхитительна. Сестре пришлось довольствоваться телефонным звонком, она работала в Бостоне. Сестра пожелала мне удачи и спросила, правда ли, что кристанги больше не появятся в нашем небе. Я заверил ее, что это правда, все вернулось в нормальное русло, если, конечно, кто-то еще помнил нормальное состояние накануне Дня Колумба.

Люди завладели транспортным кораблем кристангов на орбите, очистили его от ящеров и мин-ловушек. Добраться до корабля можно было только на старых химических ракетах, потому что Умник не оставил ни одного десантного шлюпа кристангов или туранов – это считалось бы незаконной помощью в техническом развитии.

– Ваши люди сами добрались до Луны, Джо, – сказал Умник. – Я уверен, что они могут подняться на орбиту.

В дымящихся кратерах рядом с Ханчжоу, Лионом и Дуранго не осталось ни одного живого кристанга. Огромное облако пыли, поднятой взрывами, на несколько месяцев обеспечивало потрясающие закаты.

Я посмотрел на айпад, Умник заменил его программы своими. Айпад отображал статус критических систем корабля в понятном для меня виде, хотя Умник считал эту меру совершенно излишней. Гаджет напичкали всякого рода курсами, которые мне полагалось пройти как офицеру сухопутных войск США. Женщине-лейтенанту на борту поручили побыстрее натаскать меня в довесок к ее непосредственным обязанностям. Хотя я от всей души ненавидел административную тягомотину, я решил никому не давать покоя, пока ее не освою. На моем воротнике красовались серебряные орлы полковника, и армейское командование требовало от меня вести себя подобающим образом. Черт! В моем возрасте мне бы делать глупости и учиться, набивая шишки. Увы, для этого не оставалось времени, свой недостаток опыта я должен был восполнять, полагаясь на подчиненных, передавая полномочия нижестоящим. Мне предстояло научиться не совать нос в каждую дырку. Моим замом был подполковник Чан, он отвечал за экипаж в ежедневном режиме. Майор Симмс вернулась к своим обязанностям снабженца и лихорадочно