Читать «День Колумба» онлайн

лишь потому, что вы застали ЭКОН со спущенными штанами. Продвижение по службе у кристангов зиждется на боевых успехах. Возможно, вы еще не знаете, что снимают они с должностей не менее быстро.

– Сэр, я понятия не имею, что мне поручат в дальнейшем. Однако какую бы задачу мне ни поставили, я приложу все силы для ее выполнения.

– Вот и хорошо. Не хватало только, чтобы все в ЭКОНе начали полагать, будто могут перескочить через пару ступеней за счет какой-нибудь сногсшибательной выходки. Большинство лейтенантов считают себя умнее своих командиров. А сержанты думают, что они лучше воюют, чем сопливые лейтенанты. – Генерал фыркнул. – Хотя сержанты, возможно, правы. У нас уже было несколько случаев, когда бойцы вытворяли сумасшедшие вещи в стиле Рэмбо, чтобы выслужиться. В общем, если найдется повод отправить вас обратно в сержанты или рядовые за какой-нибудь прокол, это здорово облегчит мою жизнь, вы меня поняли?

– Так точно, сэр. – Я считал, что так оно рано или поздно и случится. Серебряных орлов я не заслуживал.

– И тем не менее, – генерал посмотрел в окно, мимо которого пролетали две «Цыпы», – я не желаю вам неудачи. Просто заранее предупреждаю, Бишоп, что мы навьючим вас как взятого на прокат мула. Так что, если думаете, что будете гарцевать и выступать с речами, лучше сразу выбросьте эту чушь из головы.

– Я на это и не рассчитывал, сэр, – ответил я, мысленно поблагодарив за предупреждение.

* * *

На следующий день начался интенсивный курс, касавшийся общих обязанностей полковника сухопутных войск США, а также протокола и этикета отношений с кристангами. Одно из правил встреч с кристангами требовало, чтобы земляне, начиная с предыдущего дня, принимали простую пищу. Кристангам казалось, что от людей плохо пахнет, а мясо и приправы только усиливали неприятный запах. От руаров командование ЭКОНа слышало, что кристангам дурнопахнущими кажутся все прочие виды живых существ, поэтому людям не следовало принимать упреки на свой счет. В итоге на завтрак приходилось есть овсянку с чаем вместо яичницы с кофе. Обед и ужин были такими же пресными и скучными. Кроме того, меня предупредили не здороваться с кристангами за руку. Они очень не любили, когда мы к ним прикасались. Раскрывать рта, пока кристанг не задал тебе вопрос, тоже не полагалось. И не улыбаться. Кристанги воспринимали улыбки как знак того, что люди не принимают вещи всерьез, и вообще слыли довольно мрачными типами.

Обязанности полковника были одновременно простыми и сложными. Простыми, потому что другой полковник, назначенный для того, чтобы ввести меня в курс дела, явно не знал, какую роль мне поручит ЭКОН и не является ли мое назначение рекламным трюком, поэтому он свел свои советы к тому, что я должен вести себя как подобает офицеру и не делать ничего, что могло бросить тень на ЭКОН. Сложными, потому что он прислал мне целый ворох документов, начиная с уставов, которые полагалось знать назубок даже второму лейтенанту. Война могла закончиться прежде, чем я осилил бы хотя бы половину галиматьи, осевшей в моей папке «Входящие».

На следующее утро после очередного пустого завтрака кристанги прислали шлюп за генералом Мейерсом, несколькими офицерами и мной. Нам повезло, что космический лифт и станция находились на одной долготе с Форт-Олимпом, а значит, их утро не пришлось на середину ночи у нас. Мейерс готовился обсуждать с кристангами то, о чем они сами заведут разговор. Я ехал с ним, чтобы кристанги могли лично вручить мне какую-то награду, а может, еще для чего-то – мы точно не знали, что нас ожидает, за исключением того, что подполковник Чан тоже был вызван на космическую станцию, висящую над лифтом.

Я был одет в новенькую парадную форму полковника и старался аккуратно садиться и вставать, чтобы не помять острые складки на брюках. Накануне мне вкололи волшебное средство кристангов от тошноты, чтобы я не заблевал овсянкой свой и чужие мундиры, когда корабль выйдет на орбиту и наступит невесомость. Рядом со мной сидела лейтенант Рейнолдс, чья задача сводилась к тому, чтобы не позволить мне ляпнуть или сделать какую-нибудь глупость, в том числе не отдавать ей по привычке честь первым. Она демонстративно приветствовала меня и обращалась ко мне «сэр». Я чувствовал себя не в своей тарелке.

Подъем, в отличие от выхода на орбиту с Кэмп-Альфы, прошел гладко – то ли нас вез более опытный пилот, то ли кристанги решили проявить заботу о почетных гостях. В первый раз, когда я оказался на борту космической станции, я видел только внутреннюю часть стыковочного кольца и обшарпанные коридоры, когда нас торопливо перегоняли с корабля в кабину лифта, находившуюся в нижней части станции. Шлюп пристыковался в грузовом отсеке, и я впервые увидел станцию во всей красе. Я представлял себе интерьеры кристангов суровыми и практичными, что-то в стиле индустриального и военного дизайна, характерного для воинской касты. А увидел элегантный интерьер с яркими декоративными элементами. На стенках висели гобелены, которые даже мне показались прекрасными, – ландшафты далеких планет, силуэты космических кораблей на фоне туманности, мудреные геометрические фигуры, ну и, конечно, изображения воинов кристангов в бою. Если то, что рассказывала бургомистр, было правдой, ящеры представляли собой любопытный вид существ, полный противоречий.

Сама церемония протекала скромно. Мы вошли в большой зал, где вдоль стен сидели представители хозяев, а на возвышении в дальнем конце зала – еще несколько высокопоставленных кристангов. До этого я не видел ящеров живьем и поэтому немного робел. Все они были выше среднего землянина, плотные и мускулистые. Привычное выражение на морде – свирепый оскал. Насколько было известно, так они улыбались. Кстати, о запахах от землян – кристанги вполне могли бы использовать на станции освежитель воздуха. В помещении, где их собралась добрая сотня, висел запах сухой кожи с примесью вонючего вчерашнего пота.

Моя роль сводилась к произнесению короткой заученной речи, написанной для меня лейтенантом Рейнолдс. Черновик был заранее просмотрен и утвержден кристангами. Моя речь, произнесенная по-английски и переведенная яфоном, имела должное воинственное и кровожадное звучание. Закончив, я сделал шаг назад, и мое место занял подполковник Чан, выступивший с похожей речью. Пока он говорил, я осмотрел собравшихся. Большинство кристангов сидели со скучающим и даже брезгливым видом: с каменными лицами смотрели в потолок, проверяли сообщения и играли в игры на яфонах. Я проникся симпатией: сидевших вдоль стен участников «торжества» согнали сюда в добровольно-принудительном порядке, и они с нетерпением ждали окончания скучного мероприятия. С таким же успехом можно было собрать в одном зале толпу земных подростков. Вид