Читать «День Колумба» онлайн

всему району. Первоначальный план ЭКОНа опирался на идею быстрой перевозки больших количеств хомяков железнодорожным транспортом. Вот только хомяки сразу ее раскусили, и спустя неделю на планете не осталось ни одной исправной железной дороги.

– Хомячий Загон? – спросил я, рассмеявшись.

Олафсон лукаво ухмыльнулся. Он перестал меня стесняться или опасаться.

– Хомячье название звучит как Саа-гоо-ан. Шутники быстро поставили дорожный знак «Загон». Мэр жутко обиделся, узнав, что это слово означает на Земле. Ну и хрен с ним.

* * *

Мой яфон издал приглушенный вызов, что-то вроде «Сеятель, говорит Оса Первая».

– Сеятель слушает, – ответил я, выколупав яфон из-под бронежилета. Позывной Сеятель придумал какой-то шутник из штаба, мой временный помощник разозлился и хотел поменять его на что-то более солидное, но мне понравилось. Если хомяки прослушивали нашу связь, а я это предполагал, то мой позывной звучал совершенно беззлобно, как бы подчеркивая мирный характер моей миссии. Мы сажали только на земле, уже покинутой хомяками, и не отбирали у них наделы, стараясь по возможности избегать каких-либо контактов с местным населением. Сегодня так поступить не получится – наш маршрут пролегал через Хомячий Загон, другой дороги к месту назначения не было.

– Слушаю вас, Оса Первая, – повторил я. Информационный пакет говорил, что этот позывной используют экипажи двух воздушных судов сопровождения, приданные для обеспечения огневой поддержки во время проезда через город. Пара «Цып» с полным вооружением была призвана охладить горячность хомяков и позволить нам беспрепятственно проехать через населенный пункт. Если бы противник захватил наших штурмовиков и использовал их против нас, я бы скорее разозлился, чем испугался. Но был бы я зол настолько, чтобы что-то сделать, рискуя навлечь смертельное возмездие? Вряд ли. В любом случае наличие пары боевых машин поддержки у нас над головой вызывало приятное чувство.

– Сеятель, у моего ведомого упала тяга в двигателе, он должен вернуться на базу.

Теперь, когда голос не заглушал бронежилет, я четко слышал, что пилот – женщина, говорящая с акцентом Среднего Запада. Я буквально ожидал, что она сейчас скажет что-то вроде «будь спок».

– Вас понял, Оса. Вы нас прикроете в контрольной точке Майк-два?

Так на карте именовался Хомячий Загон.

– Так точно, Сеятель. Я прикрою вас от моста до моста.

Она имела в виду мосты на въезде и выезде контрольной точки. За вторым мостом начинались открытые поля, потенциальную угрозу представляли собой оба моста и сам город.

– Так точно, Сеятель. Пройду на бреющем над городом, чтобы местные проснулись.

– Понял, Оса. Конец связи.

В штабе спорили, что лучше для колонн – проезжать через населенные пункты без предупреждения или сначала посылать на облет воздушное прикрытие. Спор разрешился быстро. Колонна, двигающаяся по проселочной дороге, не могла подойти незаметно. Облако пыли выдавало ее на расстоянии нескольких километров.

Первый мост представлял собой бетонную уродину. Кристанги построили его сразу после захвата планеты. Нам помахали два солдата охраны, выставленные на мосту следить, чтобы его никто не повредил после проверки. Такова была ситуация: хомяки ломали все, до чего могли дотянуться. Стоило отвлечься на пару часов, и мост был бы взорван или приведен в нерабочее состояние, речная баржа потоплена, мачты системы связи опрокинуты, а двигатели оставленных без присмотра машин сожжены коротким замыканием. К моему удивлению, мы проехали через город без происшествий. Даже горячие мальчишки хомяков не бросали в нас камнями, комьями земли или кусками навоза. Обе стороны привыкли к таким инцидентам, дети обнаглели, зная по опыту, что наши солдаты имеют приказ не открывать огонь по малолеткам, если только детки не откроют стрельбу первыми, чего пока не случалось.

Город был запущен больше обычного. Наверное, до попытки возращения контроля над планетой руары надеялись, что их флот прогонит кристангов и жизнь вернется в нормальное русло. Нормальное, если не принимать во внимание большое число назойливых землян. После провала рейда хомяки поняли, что потеряли планету по-настоящему и сюда больше не вернутся, отчего у них пропало желание поддерживать в рабочем состоянии то, что все равно достанется кристангам. Местное население было охвачено понятным ожесточением и явно намеревалось оставить после себя полный разгром. Крупные объекты вроде «Лончера» и космического лифта такое поведение не затрагивало. Как видно, в их отношении действовали странные правила ведения боевых действий, соблюдаемые обеими сторонами. Подрыв пускового комплекса означал бы, что руары отказываются от дальнейших попыток вернуть себе Парадиз, что нанесло бы жестокий удар моральному духу хомяков.

Мы проскочили густонаселенную часть города и приблизились к западному мосту буквально в считаные минуты. Я был готов к каким-нибудь происшествиям, язык тела Олафсона и Паркс тоже говорил о собранности, но вокруг все было тихо. Западный мост представлял собой элегантное ажурное сооружение и был намного длиннее восточного. Он был построен руарами на пилонах, оставшихся от прежнего моста кристангов. Я чувствовал себя на нем как на ладони. Все с облегчением выдохнули, когда мы оказались на другой стороне. Высунув голову из окна, я смотрел на хвост колонны, пока мост не прошел последний грузовик. Если верить карте и моим собственным глазам, перед нами во все стороны на много километров расстилалась плоская равнина, занятая сельхозугодьями.

– Оса вызывает Сеятеля.

– Спасибо за компанию, Оса. Можете возвращаться на базу.

– Вас поняла, Сеятель. Желаем хорошо провести время, вырастите для нас что-нибудь вкусненькое. Конец связи.

«Цыпа» описала над нами широкий круг, прикрыла крышкой подвесные контейнеры с ракетами, прибавила скорости и свернула на восток. Провожая ее взглядом, я подумал, что нашим пилотам, должно быть, нравится летать на Парадизе на крутых машинах. А остальным выдали М4. Несправедливо. Почему топтунам не позволяют пользоваться трофейным руарским стрелковым вооружением, а летчикам дают трофейные летательные аппараты? Я закрыл окно.

– Сэр? – Голос Олафсона оторвал меня от грустных мыслей. – Вы видели кристангов своими глазами, не так ли? Мы слышали, что вы побывали у них на станции, когда вас повысили.

Прежде чем я успел придать своему лицу нейтральное выражение, оно успело недовольно скривиться. Олафсон это заметил и вскинул брови.

– Да, там была устроена церемония, вот только… – я попытался загладить ошибку, – их еда плохо отразилась на моем желудке.

В принципе, я не кривил душой, разве что желудок выворачивало не от еды, а от того, о чем говорил кристанг, и от необходимости обуздывать свою гордость и помалкивать.

– Как они выглядят, сэр? Извините, если я лишнее спрашиваю. Просто я никогда не видел кристангов живьем. – Солдат, похоже, почувствовал, что его просьба вызвала у меня дискомфорт. – Извините, проехали, сэр. Мне не по чину задавать такие вопросы.

Я ничего не успел ответить.