Читать «День Колумба» онлайн

о людях. У стрелка на переднем сиденье оторванной лопастью вентилятора двигателя снесло голову. У сидевшей за ним пилота – на форме имелась нашивка с фамилией Коллинз – оторвало нижнюю часть левой руки и шла кровь изо рта. Она потеряла сознание. Я осторожно отстегнул ремни и снял треснувший пополам шлем. Неприятная картина.

Черт! Почему девушка или женщина управляла «Цыпой»? Даже в своем плачевном состоянии она выглядела моложе меня.

– Ох-х! – застонала пилот и приоткрыла один глаз.

– Тс-с! Не шевелитесь, Коллинз. Я полковник Бишоп, Сеятель.

– Я не смогла помешать, сэр. Не смогла.

Голос замер, хотя губы еще шевелились в попытке объясниться.

– Ничего, держитесь, Коллинз. Коллинз?

Голова женщины свесилась, на губах лопнул последний кровавый пузырь, и она ушла в мир иной. В ее последних словах не было и намека на страх, она пыталась сказать, что выполнила свой долг и не убивала хомяков в школе. Вследствие странного стечения обстоятельств Коллинз из маленькой девочки превратилась в военнослужащую, окончила школу пилотов, записалась добровольцем в ЭКОН, научилась пилотировать «Цыпу» и теперь лежала здесь, умирая на руках у незнакомца, убитая инопланетянами, которым было чуждо понятие гуманности. Она не заслужила, чтобы ее жизнь сегодня оборвалась таким образом. Я не выдержал и заплакал.

И не я один – мои солдаты тоже, опустив плечи, молча вытирали слезы. Лейтенант Коллинз была не единственной, кого мы потеряли в тот день, но ее смерть стала последней каплей, переполнившей чашу нашего терпения. Она погибла не в бою, а была убита существами, считавшимися нашими союзниками, защитниками, спасителями. Ситуация на Парадизе перешла от нормальной к паскудной так быстро, что за несколько месяцев мы потеряли последние остатки надежды.

Риверс тронул меня за плечо, посмотрел мне в глаза и молча качнул головой. Я понял, что он хотел сказать. Старший офицер должен подавать пример. Я выпрямился и, подавляя злость, вытер рукавом глаза. Отдав яфон Риверсу, я попросил его доложить обстановку в штаб ЭКОНа, опасаясь, что сам не смогу сдержаться и наговорю лишнего.

Через некоторое время мы вытащили тела погибших из «Цыпы» и положили их на заднее сиденье грузовика, на котором я решил ехать. Мы вернулись в Загон по западному мосту, но вместо того, чтобы пересекать город по центру, я приказал сделать большой объезд по полям. Без тяжелых прицепов это было не так трудно сделать. Объезд отнял около часа, пришлось петлять по проселкам в поисках брода, тащиться по грязи и кочкам. Зато бойцы сосредоточились на задаче возвращения на базу. Я приотстал от основной группы, чтобы ящеры, решив ликвидировать меня выстрелом из рельсотрона или ракетой, не попали заодно в других. К тому же возлеходам было проще разведывать дорогу в полях. Грузовик вне накатанной дороги был неповоротлив.

Мы вернулись на главную магистраль и проехали около получаса, как вдруг впереди идущие машины остановились. Я затормозил на расстоянии полукилометра от них. Риверс вызвал меня по рации, взятой на время у другого бойца.

– Командование приказало ждать здесь, сэр. Они высылают «Канюка».

Причину не объяснили. Одного «Канюка» не хватило бы для эвакуации всех солдат. В то, что штаб приказал бросить исправные возлеходы, тоже было трудно поверить. Может быть, положение осложнилось настолько, что командование решило прислать нам тяжело вооруженное подкрепление? Я попытался послать вызов на свой яфон, но сигнал получал Риверс. Вот что происходит, когда твоей связью управляют чужие.

Разумеется, те же чужаки контролировали весь наш провиант и прочие поставки, да и вообще всю Землю, так что связь на Парадизе была далеко не главной проблемой.

«Канюк» в сопровождении «Цыпы» сделал над нами круг и сел на дороге перед колонной. Я увидел, как к ним направился Риверс. Мой яфон опять зазвонил.

– Сэр, они хотят, чтобы вы сами подошли, – сказал Риверс.

В голосе капитана мелькнула озабоченность. Я оставил М4 в кабине и рысью побежал к летательным аппаратам. Солдаты, стоявшие у возлеходов, со слезами на глазах и сердитыми лицами отдавали мне честь. Я не понимал, что происходит. Группу возле «Канюка» возглавлял капитан Рэндольф. Я приветствовал его. «Канюк» принадлежал армии США.

Капитан Рэндольф отдал мне честь, быстро посмотрел на меня и отвел глаза. Поручение явно вызывало у него неловкость.

– Полковник Бишоп, мне приказали взять вас под арест. Сдайте ваше личное оружие.

Он с почти извиняющимся видом протянул руку.

– Под арест? – искренне удивился я. – На каком основании?

– За отказ от выполнения приказа вышестоящего начальника, сэр.

– За отказ от выполнения преступного приказа, капитан.

– Сэр, об этом не мне судить, – уныло ответил Рэндольф. – Вы не единственный, кого штаб ЭКОНа распорядился арестовать. Ходят слухи, что многие подразделения отказались выполнять такие приказы. Мы слышали, – сказал он, понизив голос, – что кристанги ударили с орбиты по некоторым подразделениям, отказавшимся выполнять прямые приказы… – он ткнул большим пальцем в небо, – сверху. Прошу вас, сэр. Я не могу рисковать жизнью своих людей, отпустив вас.

Он намекал, что ящеры следят за нами и убьют всех, если я не сдамся.

– Полковник, – сказал Риверс, многозначительно покосившись на свой палец, лежащий на предохранителе М4.

– Капитан Риверс, оставляю вас за старшего. Верните людей на базу. Избегайте столкновений. – Я двумя пальцами протянул личное оружие Рэндольфу. – Вы доставите меня в штаб ЭКОНа?

– Нет, сэр. – Кадык капитана нервно скакнул. – Всех задержанных приказано доставить на базу ящ… кристангов. Прошу прощения, сэр.

Глава 9. Гауптвахта

Меня посадили на гауптвахту на единственной базе кристангов на Парадизе, занятой примерно тридцатью ящерами, получившими экспериментальные прививки от местной заразы. Все они были добровольцами – кончеными фанатиками или отчаянно желавшими выслужиться. Меня держали отдельно ото всех, в полной изоляции. В камеру никто не заглядывал, даже ящеры. Еду доставляли раз в день через выдвижной лоток. Из развлечений оставались наблюдение за положением солнечного света в крохотном оконце под самым потолком да еще непрерывные крики и звуки выстрелов по утрам. На пятый или шестой день меня навестил майор морской пехоты.

– Бишоп, я майор Кокрейн[8], как ваши дела, приятель? – Он осмотрелся в поисках крючка, чтобы повесить свой головной убор, и в конце концов сунул его под мышку. Майор выглядел весьма хреново – черные круги и мешки под глазами, выпирающие кости. Офицеры штаба ЭКОНа подавали пример другим, сокращая свои пайки. Мы находились в гонке на выживание, не ведая, что произойдет раньше – закончатся запасы продовольствия или наши посевы дадут первый урожай.

Я прислонился спиной к стене. Присесть или прилечь негде – только голый, твердый пол.