Читать «День Колумба» онлайн
Крэйг Алансон
Страница 64 из 132
– Зря шутите, – нахмурился Кокрейн. – Кристанги на вашем примере и на примере других хотят показать, что бывает с теми, кто отказывается выполнить приказ.
– И много других? Я слышу расстрелы по утрам.
Майор был потрясен новостью.
– Я знаю о семнадцати американцах. Мы все еще пытаемся установить точное число. И еще англичане, индийцы и китайцы. Несколько французов.
– Все в камере смертников?
Кокрейн уныло кивнул.
– Не считая убитых в тот момент, когда кристанги потеряли терпение и нанесли удар с орбиты. Сопутствующий ущерб, говорят. – Майор произнес эти слова, нервно взглянув на потолок, словно ящеры именно там установили подслушивающие устройства. – Били по тем местам, где наши люди колебались и не выполняли приказы о возмездии. – Он искоса взглянул на меня. – Вам еще повезло. Если бы не ваши заслуги, кристанги уничтожили бы ваш отряд вместе с Хомячьим Загоном из рельсотрона. А так они просто показали вам расправу над школой. Кристанги не терпят неповиновения со стороны низших существ.
– Возмездием называют ответный удар по тому, кто на тебя напал. Женщины и дети хомяков на нас не нападали. Это обыкновенное убийство. Они произвели меня в полковники, – я указал на орлов, – назвали героем за уничтожение руарских солдат, а теперь хотят убить за то, что я отказался убивать руарских женщин и детей.
– Вы многое делали правильно, но…
– Ага, но стоит трахнуть хоть одну овцу…
– Что? – спросил майор, выпучив глаза.
– Анекдот есть такой. Проехали. Зачем вы пришли? Вы мой исповедник, военный адвокат или пришли тайком передать мне ложку, чтобы я выкопал туннель и сбежал отсюда? – Я указал на очень твердый пол из бетона или какого-то другого материала.
Майор покачал головой.
– Увы. Я здесь для того, чтобы выразить поддержку и озабоченность вооруженных сил США. Кристангам не нужны исповеди и адвокаты, потому что у них нет военных трибуналов и слушаний.
– И то правда. Зачем нужна юстиция, если людей можно попросту казнить? – Мне стало жаль человека, который, должно быть, чувствовал себя ужасно неловко. – Не тратьте слова попусту. Я заранее знаю, что вы скажете – что у инопланетян иные представления о справедливости и воинской дисциплине. А еще я знаю, что добро и зло не меняются от того, чьими глазами на них смотреть.
– На Землю напали не кристанги, – напомнил Кокрейн.
– Майор, если только вы просидели все время, зажав свои гребаные уши…
Кокрейн напрягся. В глазах мелькнул гнев пополам со страхом.
– Следите за языком, солдат…
– Я выше вас по званию, майор, – огрызнулся я, сделав ударение на последнем слове. – Ведь армия не отменила мое маскарадное звание и не разжаловала меня? Нет? Значит, я все еще полковник, и если вы не сидели, зажав уши… – на этот раз я обошелся без ругательств, не желая, чтобы он ушел, ведь за все время, проведенное в камере, я не видел ни одной живой души, – то должны знать, что руары напали на нас и ударили по нашему промышленному потенциалу, чтобы от нас было меньше пользы для ящеров. Они не трогали города и даже военные базы, просто разрушали промышленную инфраструктуру, электростанции и нефтеперерабатывающие заводы. Если бы руары не нанесли удар первыми, ящеры прилетели бы, заявили бы, что мы теперь работаем на них, и для убедительности уничтожили бы пару сотен тысяч человек. Единственная причина, по которой мы не поняли, что нас определили в рабы, заключается в нашей благодарности кристангам за отражение нашествия руаров. Хомяки сделали кристангам одолжение. Мы, люди, ровным счетом ничего не значим для обеих сторон. Вы ведь слышали о том, что происходит на Земле? О печеньках с сюрпризами? О событиях в Шанхае, Париже, Сан-Франциско?
– Это все слухи.
– Слухам я верю больше, чем фигне, пропущенной цензурой, которую наши так называемые союзники позволяют распространять штабу ЭКОНа. Что меня ждет? Я торчу здесь уже несколько дней.
Кокрейн отвел взгляд.
– Расстрел всех оставшихся заключенных-мужчин назначен на завтрашнее утро.
– Мужчин?
Майор тяжело вздохнул.
– Мужчин хотя бы просто расстреливают. Женщин… Вы сами знаете, как кристанги относятся к своим женщинам. Женщина, командующая мужчинами, в их глазах уже нечто отвратительное, но чтобы женщина еще и отказывалась исполнять приказания мужчины? Кристанги такого на дух не переносят, у них совершенно срывает крышу, и они хотят всем показать пример. Заключенных-женщин раздевают догола, пытают и вешают. Медленно душат. – Майор позеленел. – Весь штаб ЭКОНа вчера заставили смотреть.
– Ух, черт! И вы ничего не сделали?
– Что мы могли сделать, полковник? – подчеркнул он последнее слово. – Кому как не вам знать, что у командования ЭКОНа связаны руки. Мы последняя точка самой длинной в истории цепочки снабжения. Все наши боеприпасы, медикаменты, продукты питания завозятся на кораблях кристангов. Поначалу запаса еды хватало на три с половиной месяца, эвакуация руаров должна была закончиться в пределах года, а корабли снабжения кристангов прилетали четко по расписанию. Когда рейды руаров нарушили пути снабжения, запасы еды сократились до одного месяца. Весь экспедиционный корпус можно было уничтожить, попросту перекрыв ему снабжение продовольствием. А домой нас могут доставить, – он указал в потолок, – одни кристанги. Без их помощи мы даже от земли не можем оторваться. Кристанги согласны обеспечивать наше присутствие на Парадизе, только пока мы остаемся надежными союзниками на поле боя. Мы сами напросились сюда приехать, а раз так, надо выжать из этого максимум пользы. – Майор покачал головой. – Вы, полковник, и другие отказники поставили нас в адское положение. Можете, если угодно, называть нас рабами, но, по сути, люди, как ни крути, находятся в подчинении кристангов. Мы, особенно американцы, как вы или я, не привыкли к тому, что нашей судьбой управляют другие. Командование ЭКОНа не протестует по поводу вашей казни, потому что их больше заботят события дома. То, что происходит с нами или с одним выскочкой-полковником, не так важно.
– Понимаю. – Я пытался храбриться, но, по правде говоря, был до смерти напуган. Руки приходилось держать, сцепив их за спиной, чтобы не показывать, как сильно они дрожат. Я не боялся принять смерть от рук расстрельной команды кристангов – я сам выбрал эту судьбу, когда отказался убивать хомяков. Я боялся опозориться в последний момент, намочить штаны, когда меня поставят к стенке, захныкать, запросить о пощаде. Одна мысль о том, с каким отвращением ящеры посмотрят на слабость человека, придавала моим нервам крепость стали. Надо воспользоваться этим чувством, превратить страх в ненависть к ящерам. Да, пошел весь их вонючий нацистский род на