Читать «Камень преткновения» онлайн

отделение института иностранных языков, причем «восточное направление». Прошел тернистый путь службы до полковника, последний год был советником при корейских добровольцах, что теперь отдавали свой долг на Курском направлении, сражаясь вместе с русскими товарищами. Получил в боях тяжелое ранение — сверху спикировал дрон, долго лечился, и был приглашен в КНДР. Орден вручил сам Ким Чен Ын, и тогда Борис Дмитриевич попросил его разрешить побывать несколько дней на месте уничтоженного японцами селения. Вскоре его пригласили, и сказали, что довезут до места, сопроводят до «точки», и там он может провести в одиночестве несколько дней. И вот добрался до места — и теперь стоит там, где родился его прадед, тоже Борис Дмитриевич, на русский манер — к новому имени, как он сам говорил, привык быстро, все же в определенной степени помогло избавиться от тягостного груза прошлого. Действительно, порой правы те, кто считает, что от имени действительно многое зависит, ведь недаром говорят, что как назовешь корабль, так он и поплывет.

— Вот здесь я и остановлюсь — вечереет уже, надо пристанище. А тут удобно, фанза раньше стояла. Кофе вскипятить надобно, попить — какой-то я неправильный кореец, как «южане», у тех тоже чай не пользуется спросом. Но там от американцев привычка осталась — гринго те еще «кофеманы», не латиносы, конечно, но пить очень любят.

Борис Дмитриевич принялся разбирать рюкзак — вначале отстегнул свернутую в рулон одноместную палатку. Лопаткой подготовил площадку, топориком нарубил колышков — и через четверть часа обустроил себе жилище. На вбитые колья установил держак, и, прихватив котелок и пластиковую бутыль, отправился к роднику, через который перешагнул, направляясь сюда. Через минуту уже стоял у расщелины, из которой вытекал небольшой ручеек, устремляясь по склону вниз, петляя между камней и корневищ. А это было странно — минул век, а путь воде не преградили упавшие деревья.

— Странно, так быть не может, но так оно и есть, — пробормотал Борис Дмитриевич, оглядывая противоположный склон. Деревьев на нем было не так и много — подобных сопок в северной Корее хватает, но то, что там находится какая-то природная аномалия, это точно — прадед на то особо упирал. Огромный камень увидел сразу — торчал из мха, даже кустарники рядом не росли. Достал из футляра бинокль, и четверть часа изучал склон вправо, по минуте на каждый градус, и не раз перепроверив, убедился, что прадед точно описал ориентиры — он действительно вышел к «точке». Хмыкнул:

— Завтра узнаю, что это там за «сезам». Завтра, все завтра.

И стал набирать холодную, и на диву прозрачную воду, не озадачиваясь излишними мыслями. Да и зачем, если только с рассветом займется делом, а сейчас нужно поесть и хорошо отдохнуть, недаром у русских присказка в обороте на этот счет имеется — «утро вечера мудренее». Крякнув, поднял бутыль и котелок — пошел обратно. Раненная нога побаливала, но лечение принесло немалую пользу — силы практически вернулись, с поправкой на возраст — все же пятьдесят шесть лет.

Костерок развел бездымный, сушняка хватало. Котелок медленно закипал, а он уже приготовил коробки с сухой лапшой и полосками обезвоженного пропаркой мяса, выложил палочки — а бульон обычно пьют из чашки, в которую высыпают приправы. Кофе варить не будет, есть банка приличного «растворимого», которое в местных магазинах не продается. Там набор товаров как на закате «перестройки», страна вот уже три четверти века под санкциями живет, а риса не так много выращивают, он у «южан» хорошо растет, все же там намного теплее, чем у «северян».

Да, две разделенных части одного народа, которому так и не дают соединиться — пронеслась в голове мысль, и это при том, что и в Китае, и в России корейцев тоже хватает…

Обычный пейзаж для земель, что лежат за реками Ялу и Тумынь — здесь редколесье, не похожее на поросшие тайгой горные хребты Приморья…

Глава 3

— «Клопиков» мне напихали, но по ним уже ничего не определят — это действительно аномалия, и радиосигналы просто не проходят из пещеры. Прадед действительно знал об этом месте намного больше, чем сказал. Недаром всю жизнь всяким шаманским практикам предавался.

Поднатужившись, Борис Дмитриевич отвалил тяжеленный валун в сторону — и появился лаз, о котором ему рассказывал прадед. Саму пещеру он нашел легко, вот только входа не было, он густо пророс кустарником. Пришлось поработать дровосеком, потом долго откидывать камни, закрывавшие вход от любопытствующих и внимательных глаз. И хорошо прикрывшие — на добрую сотню лет. Пройдясь прямо через кусты никто бы не понял, что в сопку уходит проход, забитый камнями. Их пришлось три часа, не разгибаясь отбрасывать вниз и в стороны, очищая проход. И вот откинут последний камень, и вход свободен. Подхватил под наплечные лямки рюкзак,

— Ладно, идем дальше, у меня еще двадцать минут осталось не больше, лучше время с запасом взять, а вдруг он ошибся. Главное, успеть сделать, как сказано, а там семь бед — один ответ.

Смерти Борис Дмитриевич давно не боялся, хотя в расчет «костлявую с косой» всегда принимал. Из практицизма — мало ли что этой зловредной «бабке» в голову взбредет. Да и богов не стоит гневить понапрасну — прадед начав в России новую жизнь, не только сам крестился, но и проследил, чтобы сын, внук и правнук тоже были крещеные, хотя при этом православия внутри было очень мало. Но ритуал неукоснительно соблюдался, хотя при этом все трое были коммунистами, а он сам комсомольцем.

— Все, как рассказывал перед смертью — проход действительно древний, даже очень древний, не сотни, тысячи лет. Как же его выплавили то?

Действительно, каменный лаз имел ровную овальную форму, на стенках никаких следов инструмента, а полировка в свете фонарика сверкала — на ней даже пыли и каменной крошки не имелось.

— Мистика, — пробормотал Борис Дмитриевич, мимоходом отметив затейливую вязь непонятных узоров, вплавленных в камень. Такого просто не могло быть, но это не галлюцинация — камень действительно как бы выплавлен (каким способом, непонятно), и при этом, стоило положить на стенку ладонь, наощупь оказался теплым, что ни в какие ворота не лезло — в пещере камни всегда холодные, если только оная не на склоне вулкана. А тут кругом сопки, самое холодное место во всей Корее, зимой минус тридцать градусов обычное дело. Но мысли пришлось отогнать, стоило посмотреть на «командирские» часы — осталось восемнадцать минут, следовало поторопиться. Он шагнул дальше,