Читать «Камень преткновения» онлайн
Герман Иванович Романов
Страница 7 из 61
Тут главное не потерять время — станковый пулемет и пистолет уже запущены в производство, пока опытными партиями, полномасштабное производство начнется только через пару лет, никак не раньше. Долго провозились с патроном для последнего — то, что пистолет американской конструкции было понятно, да еще калибра в 0,45 дюйма. Решено было выпускать его калибром в четыре линии, с измененным патроном. Провозились изрядно, зато привычный «Смит и Вессон», выпускаемый уже двенадцать лет, несколько облегчал задачу перестройки производства с револьвера на пистолет.
— Очень бы хотелось переговорить с уважаемым автором, думаю, мы узнали бы немало нового, — тихо произнес Сергей Иванович и тяжело вздохнул. Встал со стула, подошел к столу и взял недавний образец винтовки, доставленный прямо в кабинет. Начальник завода каждый день приказывал по одной, случайно выбранной винтовке — сам разбирал затвор, проверял крепление для штыка, и много чего другого. Кроме того, часть винтовок из каждой партии шла на дополнительные испытания, их проверяли на наличие брака. Опять же, многое из того что делалось, проводилось по советам, которые были записаны в тетради аккуратным почерком…
Японский карабин образца 44 (1911 года), созданный на основе модернизированной в 1905 году, с учетом опыта войны «арисаки», с шарнирным игольчатым штыком — подобные начали выпускаться в СССР только в 1944 году, с большим таким запозданием. И это несмотря на то, что еще в 1915 году штабс-капитан Гулькевич создал подобные образцы для трехлинейки — но слишком велика инерция мышления…
Глава 6
Корейские солдаты выглядели расхристанными оборванцами — казна просто не выделяла денег на содержание армии, в которой числилось двадцать тысяч солдат. А сейчас не набиралось и половины — повстанцы дважды разбили высланные против них отряды, погибли два генерала, а вояки разбежались так быстро, что их до сих пор так и не собрали обратно. И что интересно — каратели были исключительно из состава войск, преданных Тэвонгуну, влияние которого было слишком велико, а поддержка японцев основательна. Но не помогло — восставшие тонхаки испытывали жуткую ярость ко всем сторонникам японцев, убивая тех без разбора на правых и виноватых. Это вызывало ответные действия — знать сообразила, что ее начали резать всерьез, и пожелания короля успокоится, вопреки обыкновению, повстанцы игнорировали, а это сильно напугало правящие круги.
В Сеул, столицу Чонсона стали стягивать оставшиеся в повиновение войска — до пяти тысяч оборванцев, которые слонялись по улицам, устраивая беспорядок. Дисциплинированными выглядели только три батальона «хуллёнде», подготовка которых велась японцами с января, и командный состав формировался из них же. Солдат снаряжали, обмундировывали и хорошо кормили, исправно платя жалование. Сюда набирали исключительно тех вояк, что имели прояпонскую ориентацию и искренне ненавидевших королеву Мин, которая стала склоняться на «русскую» сторону, и теперь втянула самого короля и немногих сторонников из аристократии. Королева, ставшая главой «русской партии» сильно мешала отцу правящего монарха, и знати, проявлявшей полную лояльность японцам. И таких предателей было множество — куда не плюнь, попадешь в каждого второго, не считая каждого первого. Но не в народе — японцев ненавидели крестьяне и ремесленники, торговцы и мелкие дворяне, что составляли раньше костяк армии. Против оккупантов выступили тонкахи и «ыйбены», вот только оружия у них было маловато, не в силах были сражаться с регулярной армией.
Королевская семья до последнего времени ничего не могла противопоставить не то, что японцам, даже собственной знати. Численность гвардии, которая охраняла огромный королевский дворец Кёнбоккун, сократилось вчетверо, и это было слишком заметно — девяти сотен солдат и офицеров очень мало, на внутренние караулы не хватало. Но эти солдаты были другие — перемены слишком очевидные, чтобы их отрицать. И потому, что их подготовка велась не американцами, а русскими офицерами и унтер-офицерами в портах Лазарева и Шестакова, на восточном побережье Чосона. Туда доставили на транспортах три года тому назад из Одессы вооружение, боеприпасы и снаряжение на семь тысяч солдат. Обмундирование гвардейцам пошили крепкое, из доброй ткани серо-зеленого цвета. На головах кепи из той же материи, с козырьком, чтобы жаркое солнце не слепило глаза, на ногах ботинки. Два года ежедневной муштры и подготовки сделали свое дело — солдаты собранные, с цепкими взглядами, русские берданки в руках, штыки на карауле примкнуты. Обмундирование у всех в полном порядке, никакого рванья, что удивительно, ведь казна платила гвардейцам крайне неаккуратно, однако деньги у тех почему-то имелись…
— Необычно жарко, вы не находите, Афанасий Иванович. Я уже здесь десять лет, вы даже чуть больше проживаете — но никогда так не парило в июне, даже припомнить не могу. Да еще морской ветер ныне чересчур влажный — только ветерок привносит прохладу.
Российский посланник при дворе чосонского вана Коджона поморщился — все же потомку остзейских рыцарей, Карлу Ивановичу фон Веберу было тяжеловато дышать, влажная испарина постоянно появлялась на лице, и его приходилось вытирать платочками, которые одним за другим вынимались из кармана. Да и возраст потихоньку брал свое — через несколько дней ему исполнится почтенные пятьдесят четыре года. Выходец из обедневшего рода он с юности был увлечен историей Азии, и тридцать лет тому назад, сразу по окончании Императорского университета, что в столице, выбрал дипломатическое поприще, и счастливо миновав протирание стульев на Певчем мосту, отправился в Пекин, в Поднебесную, на канцелярскую должность при посольстве. Через семнадцать лет службы стал консулом в Тяньцзине, и в достаточной степени зная не только речь мандаринов, но и выучив корейский язык. Одиннадцать лет тому назад он подписал договор о взаимоотношениях и торговле между Российской империей и королевством Чосон, перебрался в Сеул уже через месяц, став поначалу поверенным в делах, а пять лет тому назад первым Генеральным консулом Российской империи в Корее, получив чин статского советника, персоны 5-го класса.
За эти десять лет он добился дружеского расположения короля Коджона, причем вполне искреннего, это чувствовалось — ван абсолютно не верил ни одному из иностранцев, будь они дипломатами или торговцами, миссионерами либо моряками — никому. Со всеми лицемерил, старался быть приторно искренним и обходительным, чтобы у каждого возникло впечатление, что он добился расположения монарха, ставшего чуть ли не другом. Но все это восточное коварство — таковым Конджон никогда не был,